Чтение онлайн

Я помню, как впервые тебя увидел. Ты была ошеломительно красива — идеальный нос, идеальная улыбка, идеальные пухлые губы, но даже все это совершенство не объясняло того, что делало тебя таким чудом.

Я возжелал тебя в тот же миг, в этот твоем блестящем желтом платье.

Но я не смог тебя удержать.

Если бы любви было достаточно. Я бы мог любить тебя, пока от меня ничего не останется, пока я стану лишь стружкой от карандаша и обрывками старой бумаги. Но ты достойна большего, чем это.

Моя милая, прекрасная доченька в желтом платье с подсолнухами, я надеюсь, ты поймешь однажды.

Я смотрю на тебя и знаю правду. Вижу тебя счастливой, купающейся в любви родителей, и я знаю, так и должно быть. Вот где ты должна быть. Вот где твой дом. Еще одна вещь, которую я не в силах тебе дать.

Но есть то, что я могу тебе подарить, это уже твое, даже, если ты об этом и не догадываешься.

Есть та, о ком ты должна знать. Я уже вижу так много от нее в тебе. Она в твоем взгляде и в нежном дыхании.

Она была балериной, и когда она танцевала, я забывал дышать. Она была полна упрямства, силы и красоты, которую не ценила. Она была умной и забавной для тех, кто мог оценить ее шутки. Она любила спать допоздна, и быть правой. Она любила ночной пляж, красные леденцы, красящие ее губы, и свою семью...

Но больше всего на свете, больше всего в этом мире она любила тебя.

Ее звали Эдли Эдер, и она была твоей мамой.

Малышка в желтом платье, это история о том, как сильно она любила тебя».

Я не была девушкой в желтом платье. Никогда не была.

Правда всегда была рядом. Какая малая ирония, я потратила столько времени, полагая, что мир вообще ничего обо мне не знал, а в то же время он знал мою историю лучше меня самой.

Кэм видел ее, касался ее, наверное, даже держал на руках. Он нарушил свое обещание. Ревность пылала во мне, испепеляя. У него хватило сил уйти.

Я была неправа.

Я позволила этому знанию захлестнуть меня и перелиться через край. «Я была неправа».

Я стояла и ждала боли, жалящего стыда...

Но все, что я чувствовала, это облегчение, свобода и вкус воздуха, наполняющего мои легкие. Это было освобождение. Словно я задержала дыхание на годы, словно к моим ногам был привязан груз, который удерживал меня под водой. Впервые с тех пор, как я узнала о беременности, я снова могла дышать.

Кэм принял собственное решение. Он сделал то, что должно быть, не задумываясь, приведет ли это к добру или к боли. Он почтил свою дочь, но не достижением своей мечты, он позволил прошлому стать частью себя. Я же все три года барахталась в застывшем пузыре.

Слова Кэма, спрятанные на самом виду, и истина, скрытая в них, пришли от Деклана. Даже будучи в тысячи миль от меня, не говоря ни единого слова, он все еще мог заставить меня вернуться к нему.

Теперь уже не мне принимать решение. Я потеряла это право. Теперь моя очередь чувствовать, действовать... возвращаться домой.

Ничто в Калифорнии не было таким, как я помнил. Меня не было лишь три месяца, но цвета потускнели, воздух стал затхлым, а напомаженные мальчики из «Beach Boys» нагло льстили местному солнцу. Даже район было сложно винить. Самые ухоженные части Лос-Анджелеса, мимо которых я проезжал, выглядели глупо.

Мой автомобиль резко остановился, а я съежился и прикусил язык, чтобы не сорваться на водителе. Мне не особо нравился новый парень, но Лазарь был занят другим. Заскрипела перегородка, и седой водитель уставился на меня в зеркало заднего вида, недоверчиво подняв брови.

— Вы уверены, что это правильный адрес, мистер Дэвис?

Я посмотрел на пустые улицы и переросшие газоны, на единственную малиновую дверь среди коричневых и ржавых соседей. И улыбнулся.

— Да, это здесь.

Я бросил очки и кепку в машине. Здесь не будет пронырливых папарацци.

Я дважды постучал и дверь широко распахнулась. Ребенок таращился на меня из тени дверного проема. Осмотрев мои дорогие джинсы и модную рубашку на кнопках, девочка насторожилась, с личика пропало выражение радости от прихода гостя. Она перевела взгляд на мое лицо, ничуть не впечатлившись.

— Вы кто? — потребовала маленькая хозяйка со знакомым высокомерием.

Я ухмыльнулся и уже открыл было рот, чтобы ответить.

— Кейси, кто пришел? — знакомый голос покричал из глубины дома. Из кухни, догадался я.

Не отрывая от меня узких глаз, Кейси закричала в ответ, явно перебарщивая с громкостью звука.

— Здесь какой-то мужчина. Он не говорит, кто он. У него один из тех длинных лимузинов.

— Если только у него при себе нет еще и одного из тех длинных чеков, скажи, что он промазал домом... Ему, наверное, нужна Аманда, через три дома вниз по улице, — пожилая женщина проорала в ответ, ничуть не обеспокоившись.

Я закатил глаза и, послав маленькому стражу двери последний взгляд, закричал поверх ее головы.

— Я весь мир проехал, чтобы повидаться с тобой, и получаю вот такой прием?

Послышались тяжелые шаги, эта крошечная женщина издавала больше шума, чем мог кто-либо ее размера. Аурелия вышла из-за угла с сияющими глазами и сердито сжатым ртом. Радость затопила меня при виде любимой экономки, почти лишая рассудка. Счастье может быть болезненным, если вы выросли без него.

— Ты не пригласишь меня войти? — осведомился я, глядя на эту маленькую охранницу, размером с чихуахуа.

— Кейси никогда не впустит в дом странных мужчин, лопочущих всякое дерьмо.

Аурелия погладила темные волосы малышки. Эти двое боготворили друг друга столькими разными способами, я не мог даже сосчитать. Девчушка выглядела как точный клон Аурелии, но без багажа последних пятидесяти лет. И, кажется, девочка стояла раньше в очереди за ростом. Она уже почти переросла свою бабушку.

— Не думаю, что меня когда-либо называли дерьмовым.

— И почему я в этом сомневаюсь? — экономка вызывающе взглянула на меня. — Ну, что ж, входи, если приехал.

Не говоря ни слова, я вручил Кейси букет, который все это время прятал за спиной, обошел ее и обнял женщину, по которой скучал каждый раз, открывая холодильник, и не находя записки с изящным подколом по поводу моего веса. Аурелия обняла меня в ответ с материнской любовью.