Чтение онлайн

Жизнь завертелась в круговерти событий, когда я оказалась в ремиссии. Волосы отросли жидкими блондинистыми прядками до самых плеч, бывший парень сделал предложение руки и сердца, футбольный клуб, в котором я работала, расформировали, а новая работа принимала меня и наконец-то радовала, как никакая другая. Болезнь научила смотреть на мир шире, жаль только, что лишь к двадцати шести годам.

– Ладно, мама, я справлюсь, – произнесла я, занося руку, чтобы забить следующий гвоздь. – Сколько времени вы мне даёте?

– Месяц, полтора, – ответил за маму папа.

Раздался глухой стук. Гвоздь с усилием вошел в белую стену, оставляя на поверхности только шляпку и ножку. Я не переставала сравнивать наполовину забитые гвозди с грибами.

Мама была низкорослой круглой женщиной, без конца перестирывающей драные тряпки на своей даче. С самого детства не было ни одного дня, когда бы я не наблюдала, как она встает в шесть утра, как засовывает белье в огромный широкий таз и как руками пытается отодрать от въевшихся многолетних жёлтых пятен ту груду полотенец, что проще было выбросить в мусорное ведро. Маме было скучно без работы, я это понимала.

– Ты не обижайся на нас, Люсиль, – сказал папа, когда мама скрылась за дверью дома.

Мы остались на лужайке, а у меня в пальцах не оставалось больше ни одного гвоздя, чтобы делать вид, что я так занята, что не хочу отвлекаться и поворачиваться на отца.

– Я не обижаюсь, – я так сказала, что почти сама поверила. – Нет, просто думала, что эта квартира перейдет мне от вас.

– Люсиль, это однокомнатный старый сарай.

– Но в нём вся моя жизнь прошла.

– Тебе пора идти дальше. Ты же знаешь, мы не любим, когда что-то останавливается.

Мне не верилось, что отец говорит за них с мамой. Он мог говорить только за неё.

– Конечно, понимаю, – я мягко улыбнулась.

– Тем более мы не всю сумму от продажи квартиры потратим на постройку бани. Мама не хотела тебе говорить, но мы разумеется не оставим тебя в одиночестве.

Сложно было придумать что бы мне нужно было на это ответить, поэтому я просто молчала, делая вид, что проверяю гвозди в стене.

– Я на ужин не останусь.

– Это ведь не из-за разговора?

– Нет, пап, всё в порядке. На той неделе я организовала тренировку для клуба. Сегодня думали устроить вечеринку.

Я соврала. Не в том, что организовала тренировку, а в том, что сегодня должна была пройти вечеринка. Она прошла в пятницу, а сегодня было воскресенье, но мне не хотелось оставаться на даче, даже не смотря на теплое солнце и возможность позагорать. Я была трусихой с родителями, но покажите мне того, кто не боялся своих матерей.

– Ты вновь занимаешься организаторской деятельностью?

– Это был первый и последний раз. У них ни одной тренировки не было с осеннего сезона. Ася очень попросила устроить.

В ноябре прошлого года футбольную команду с названием «Бурые медведи» исключили из межгородских соревнований за агрессивное поведение на поле и испорченную форму соперников после прошедшего матча – часть команды пробралась в раздевалку, чтобы разрезать майки и шорты на лоскуты. Их силуэты в индивидуальной форме клуба зафиксировали камеры слежения. Совет директоров принял решение сменить весь состав главного управления, а часть футболистов заменить.

«Бурых медведей» – тот футбольный клуб, в котором я работала – их лучший нападающий переехал и сменил клуб, а я, менеджер, согласующий практически все тренировочные игры, уволилась по собственной инициативе.

«Бурые медведи» провели всю зиму в напряжении, ожидая, что клуб полностью расформируют, но в конце февраля межгородская лига выдвинула условие – победа в городских летних соревнованиях обеспечит клубу возвращение в состав и возможность устраивать пробные матчи с командами других городов. Неуверенные «Бурые медведи» к началу весны начали подниматься на лапы, но и тут и ждало разочарование – другие команды отказывались проводить внутригородские тренировочные матчи из-за прошлогоднего случая. Лишь чудом с моим вмешательством в конце мая одна из команд дала добро на пробную игру. За успешной пробной игрой неделю назад пришел ответ от городской лиги. В летних соревнованиях «Бурые медведи» поборются за победу.

– Мам, я поехала в город, – крикнула я, услышав на веранде шаги.

– Инструменты сначала убери.

Я собрала всё, что разбросала под ногами, сложила молоток обратно в коробку, закрепила ящик с помощью кнопок и подняла его за ручку. От работы под солнечными лучами кожа покрылась солёным потом, хотя мне хотела бы, чтобы это был ровный золотистый загар. После прошлогодней химиотерапии кожа неестественно побледнела, а ногти стали ломкими, потому мне без конца приходилось подпиливать их до самого корня – о маникюре не могло идти и речи. Тело восстанавливалось медленнее, чем душа.

Солнце приятно щекотало щёки, а прохладный ветер охлаждал разгорячённый лоб.

– Если что, то вы мне звоните.

– Мы знаем, Люсиль, ты можешь не переживать за нас.

– Тогда люблю вас, до встречи.

Я закинула рюкзак на плечи, поправляя сбившуюся складками футболку, надела солнцезащитные очки и чмокнула отца в щеку, взмахивая на прощание ладонью.

Впереди ждала тропинка до просёлочной дороги, исписанная граффити металлическая будка автобусной остановки, приехавшая буханка и полупрозрачное стекло у виска. Я задремала, как только опустилась на кожаное сидение в середине автобуса, заведомо зная, что мои бедра прилипнут к широкому шву, а, когда я буду вставать, шов оставит красную полоску, что не сойдёт, пока я не доберусь до дома.

Путь от дачи родителей до квартиры занимал около двух с половиной часов. Для столицы это маленькое время, но для нашего городка – это целые недели, растянутые по ощущениям на года. За это же время можно было доехать на машине от одной окраины до другой, той, что была с противоположной стороны, где заканчивались ряды кирпичных многоэтажек и равнобоких мусорных баков.

Мой дом был девятиэтажный дворцом, а моя квартира однокомнатным залом на втором этаже, куда уже бессовестно врывались сочные листья наглых зеленеющих деревьев. Автобус останавливался в пяти минутах ходьбы от этой постройки, так что я поспешно выскользнула из салона, чуть не пропустив остановку.

Дети на детской площадке весело помахали мне, я помахала им в ответ, скрываясь за поворотом на свою улицу.

Поспешно поднявшись на свой этаж, я захлопнула дверь, одним движением стягивая с плеч рюкзак. Оставаясь совсем одна в душной маленькой квартирке. Я могла делать всё что угодно – включить телевизор, радио, почитать книгу. Я оставалась одна в своём маленьком раю.

Когда-то грудь была небольшая, примерно второго размера, подтянутая и красивая, а сейчас с левой стороны красовался кривой уродливый шрам, который я без конца рассматривала перед зеркалом. Врачи были неаккуратны. Мне хотелось думать, что даже пьяны, потому что оставить такую кривую полосу можно было только с трясущимися руками и с закрытыми глазами.