Чтение онлайн

Под конец недели работы стало меньше. Клумбы были приведены в порядок и даже частично подготовлены к зиме. Вира, посчитав, что работу она сегодня может закончить и пораньше, натаскала в баню воды и пошла мыться.

Когда дверь приоткрылась, стражник гаркнул:

— Хто здеся?

Вира завизжала от неожиданности. Мужчина заткнул пальцами уши, а когда визг закончился, протиснулся внутрь, присматриваясь. Наконец взгляд его наткнулся на ведьму в исподней рубашке, и он улыбнулся.

— А, это ты, краля.

И он сделал еще шаг в ее направлении. Вира сориентировалась в мгновение ока. Подхватив пустое ведро, она огрела им стражника и кинулась к выходу. За спиной матерились. Девушка за секунду проскочила предбанник, где топтался второй стражник, и босиком кинулась по тропинке к дому. За спиной послышался грохот. Вира опять завизжала и побежала быстрее.

Когда она влетела в дом и судорожно закрыла за собой дверь на все три засова, в прихожей появился сонный военный с подсвечником в руке.

— Что случилось?

Тяжело дыша, ведьма прислонилась спиной к двери.

— Ничего, — заверила она хриплым голосом.

Янус окинул ее внимательным взглядом, и Вира вдруг осознала, что стоит перед ним в исподней рубашке, распахнутой на груди, мокрая с головы до ног. Она схватилась за ткань и свела ее пальцами у самого горла.

Дирек молчал. Ведьма краснела. На улице один стражник ругался, а другой над ним хохотал. Садовница вдруг поняла, что они просто обходили все помещения и испугалась она совершенно зря. Хотя, после встречи с кузнецом, она по вечерам от каждой тени шарахалась. Так, на всякий случай.

Молчание затянулось. Из-под двери сквозило. Почувствовав, что замерзает, девушка поспешно скрестила руки перед собой, прикрывая грудь.

А Янус все смотрел, не отрываясь.

Ведьма была красива. Не кукольной красотой законодательниц мод. Не радующими взгляд формами. Не показной искушенностью. Она просто была красива. Именно в эту минуту, именно такая — с грязными ступнями, растрепанными волосами, в отвратительной грубой рубашке, облегающей стройное тело. Мокрая, испуганная, стыдливо прикрывающая грудь… Он попытался что-то сказать, но голос не слушался, пришлось прокашляться.

— Вас Фома напугал?

Она закивала, пряча глаза. Смотреть в таком виде ему в лицо было выше ее сил.

— Идите к себе.

Путь в сторону кладовок пролегал мимо офицера. Вира сделала неуверенный шаг…

Дирек так быстро оказался рядом, что она даже не успела испугаться. На плечи ей накинули мужской домашний халат.

— Идите.

И она ушла.

Но ей еще долго мерещились теплые руки, на мгновение коснувшиеся озябших плеч.

На следующий день погода установилась хорошая, солнечная, и Вира, копавшаяся на клумбе, с удовольствием слушала доносившееся из открытого окна монотонное звучание мужского голоса. Дирек что-то диктовал, Лексий писал. Наконец скрип пера замолк, зато послышался голос секретаря.

— Это-то зачем считать? Вы ж не интендант крепости, а хозяин небольшого дома. Перед кем мы отчитываться собираемся?

— Перед собой, — ответил офицер. В ответ пробурчали:

— Не зря говорят, что вы дотошней распорядителя ада…

— Что еще обо мне говорят? — спросил военный насмешливо.

— Ну… — Лексий замялся. — Что вас за дуэль выгнали. То есть отправили на почетную пенсию! — тут же поправился он.

— Дуэль была, — совершенно спокойно ответил Янус, — даже несколько. Однако на пенсию меня отправили за чужой поединок.

Судя по воцарившейся тишине, секретарь ждал продолжения с открытым ртом. Офицер вдохнул. Но почему-то продолжил рассказ.

— Был у меня в отряде один…человек. Ну как был…числился. Род высокий, самомнение еще выше. По юбкам великий ходок. Мы в приграничном городе на квартирах стояли. Он и соблазнил одну девчонку. Ну как соблазнил…она и сама дура, если честно. Решила, коли так — то женится он на ней. А он…не женился, понятное дело. Еще и всем растрепал. Брат девушки узнал, вызвал на дуэль подлеца. А тот только рассмеялся и сказал, что с таким отребьем не дерется. Это ниже его достоинства.

— И что?

— Я обеспечил дуэль. И только. Парня жалко. Толковый. Семья у них дурацкая. Родители люди корыстные и не очень умные. Сестра девушка, скажем честно, легкомысленная. А паренек хорош.

— А кто выиграл-то?

— Парень. Я же сказал, франт этот самонадеян был слишком.

— А как же вы его драться заставили?

Пауза.

— Пистолет к голове приставил.

— Да вы что? И он поверил?

— Поверил, — с легкой усмешкой. — У меня была в армии своеобразная репутация. Но речь о другом. Ты понял, почему я тебе рассказал эту историю?

— Почему?

— Потому что нельзя улыбаться Вире, таскать ленты Фекле и звать на сеновал Фиру. Понятно?

— Ага, — покаяния в шкодливом голосе не было ни на грамм. — Здорово наверно вот так строить молодняк, вылазки там всякие, медали…

Вира, даже сидя за окном, почувствовала, как в один миг изменилась атмосфера в комнате.

— Война, это не парад, щенок. И нет в ней ничего хорошего. Война — это когда твою сестру насилуют, твоего отца убивают, а твои дети умирают с голоду. А твой друг лежит рядом и пытается засунуть кишки обратно в живот, потому что пока не понимает, что через несколько минут умрет. Если повезет — через несколько минут. А может мучиться и дольше. А если ты все-таки выживешь и вернешься с войны, то поймешь, что племянники, которых ты помнишь младенцами, уже нянчат своих детей, а твоя невеста превратилась в старуху, у которой пятеро сыновей и четыре внука. Все понял?

Голос был сухим, надтреснутым. Сейчас Вира верила этому голосу. Перед глазами вставали картины, одна другой страшнее.

— На сегодня все. Завтра подсчитаем, чего и сколько необходимо закупить на зиму. И помни о вреде самомнения.

Хлопнула дверь. Видимо, впечатленный Лексий ушел, забыв попрощаться. Зашелестели бумаги.

Ведьма укутала на зиму последнюю розу и ушла на другую клумбу.

— Пойдем!

— Не пойду!

— Прошлый раз ходила же! — Лексий всерьез собирался обидеться.

— И решила больше не ходить! — Вира вырвала руку и отступила назад.

— Что вы здесь кричите?

Из закрытой раньше гостевой спальни вышел Дирек.

— Так это…на ярмарку идти не хочет! — секретарь обвиняюще ткнул пальцем в ведьму.

— Что за ярмарка? — заинтересовался офицер.

— В соседней деревне. Последняя в этом году между прочим!

На мгновение военный задумался, а потом сказал, обращаясь к Лексию: