Кто убил Брюса Ли?
Шрифт:
Обдумывая эти предложения, Ли вернулся к сценарию и планированию "Игры смерти". Работать с Ли вызвался австралийский актер Джордж Лазенби, когда-то игравший Джеймса Бонда, который, увидев в США одну картину с Ли в главной роли, тут же "купил билет на ближайший рейс до Гонконга".
В конце концов "Уорнер Бразерс" выдвинули предложение, которое Ли просто не мог отклонить: они предложили ему и Линде пожизненную ренту в размере 100 тыс. долларов ежегодно, если Ли одобрит хотя бы один из пяти сценарием и сыграет в снятой по нему картине. "Честно говоря, меня заинтересовало предложение, — сказал Ли в интервью газете "Чайна Мейл", опубликованном 28 июня под заголовком "Брюс Ли срывает гигантский куш". — Оно даст мне уверенность в будущем и облегчит уплату налогов. К тому же мое согласие не помешает мне работать с другими студиями". И затем со смехом он добавил: "Я очень верю в эту студию… Я думаю, что она переживет меня".
2. Король умер
Примерно около 8 часов вечера 20 июля 1973 года Ли, пожаловавшись на головную боль, лег в постель. Сейчас нас не интересует, кому принадлежала та постель и где все это происходило, хотя некоторое время спустя точное местонахождение Ли в тот вечер послужит поводом для грязных инсинуаций и интриг вокруг последних часов жизни Ли.
Когда обнаружилось, что он едва дышит и у него не прощупывается пульс, после осмотра, проведенного местным врачом, доктором Чу Фоуви, Ли в полумертвом состоянии был привезен в гонконгскую больший "Куин Элизабет Хоспитал". Когда позднее Чу Фоуви спросили, почему он не отвез Ли в близлежащую "Бэптист Хоспитал", доктор Чу ответил: "Я пытался вернуть Ли к жизни в течение как минимум десяти минут, но состояние его не улучшалось и мне не приходило в голову, что эти минуты были самыми важными".
После того как приблизительно в 22.30 Ли доставили в "Куин Элизабет", врачи начали тщетную борьбу с целью вывести его из коматозного состояния, используя кислород и массаж сердца. Линда и Раймонд Чоу молча ждали у дверей палаты, а в 23.30 Чоу вышел через главные ворота больницы, у которых толпились ожидавшие новостей репортеры, и произнес: "Он умер".
"Самый натренированный человек на земле" скончался в возрасте 32 лет. "Почему именно хорошие парни уходят первыми?" — спросил Джордж Лазенби. Ответа ни у кого не нашлось.
Сложно преувеличивать то воздействие, которое смерть Ли оказалa на разбросанные по всему Дальнему Востоку китайские общины. На следующее утро в Гонконге потрясенные пассажиры общественного транспорта по мере приближения к центру города все чаще видели кричащие с прилавков газетных киосков заголовки: "Брюс Ли мертв". Почти все газеты Гонконга поместили на своих страницах некрологи, а пресса, выходящая на китайском языке, увеличила свои тиражи вдвое и даже втрое, так как читатели расхватывали газеты на сувениры.
В других странах многие поклонники Брюса попросту отказывались верить в его смерть. В статье, опубликованной в "Чайна Мейл", рассказывалось, что малазийцы в Пенанге считают, что все разговоры о смерти Ли — не что иное, как мрачноватая реклама фильма "Игра смерти".
"Поклонники Ли горячо спорили о том, умер он или нет, и даже заключали пари", — пишет газета.
На следующее утро после его смерти сообщения мировых служб теленовостей основывались на двух основных источниках: во-первых, в заявлении Раймонда Чоу, сообщившего, что Ли потерял сознание во время прогулки с Линдой по своему саду в Коулун Тонг, и, во-вторых на заявлении, сделанном руководством больницы, в котором говорилось, что хотя врачи обнаружили, что Ли скончался от опухоли мозга, они не смогли определить, чем она была вызнана.
На первый взгляд, история выглядела вполне достоверной, так как была фатальным повторением приступа, имевшего место двумя месяцами раньше в студии "Голден Харвест". Никто не сомневался, что вскрытие подтвердит, что он умер естественной смертью, и на этом вся трагичная история завершится. И если кто-то в то утро 21 июля думал иначе он либо держал свои мысли при себе, либо его мнение затерялось в сожалениях и соболезнованиях молодой вдове и детям. Однако уже через несколько дней ситуация изменилась, и если бы какой-нибудь коронер (то есть следователь, проводящий дознание в случае насильственно или скоропостижной смерти — прим. пер.) осмелился бы сделать безрассудное заявление, что смерть Ли вызвана естественными причинами, то не исключено, что население Гонконга бросилось бы на штурм здания суда.
24 июля на первой полосе «Стар» под кричащим заголовком было опубликовано сенсационное известие о том, что Ли привезли в больницу не из дома на Камберлэнд Роад, а из квартиры знойной молодой актрисы по имени Бетти Тинг Пей. "Шок Брюса Ли" — трубила «Стар», цитируя работника "скорой помощи", подтвердившего, что Ли доставили в больницу из лома номер 67 по Бикон Хилл Роад, квартал Коулун Тонг — из квартиры Бетти Тинг. Раймонд Чоу, неуютно почувствовавший себя в центре внимания, исчез из пределов досягаемости, оставив красотку мисс Тинг, восходящую звезду с Тайваня, наедине с разъяренной прессой.
Бетти, находившаяся в состоянии возбуждения и вынужденная обороняться, сделала глупую ошибку, солгав репортерам. "В пятницу вечером, когда он умер, меня не было дома — я ушла вместе с матерью, — отрезала она. — В последний раз я видела Ли несколько месяцев назад, когда мы случайно встретились на улице". Друзья и коллеги Ли, включая его брата Питера, поддержали эту историю и отвергли заявление «Стар», назвав его «фантазией». Даже сегодня Питер Ли все еще верит, что скандал вокруг смерти его брата вызван желанием прессы отомстить Ли за его бесцеремонное, часто презрительное обращение с журналистами и фоторепортерами. "Могу сказать только одно, — сообщил он, — когда Брюс вернулся в Гонконг из Штатов, в мире прессы у него было много врагов".
Но дело было сделано. Откровения «Стар», значительно подкрепленные словами соседа Бетти Тинг, проинформировавшего репортеров, что Ли был здесь частым гостем и на протяжении нескольких последних месяцев появлялся в доме Бетти каждую неделю, стали той бомбой, которая взорвала плотину. И после того, как китайские скандальные листки взяли след, сбить их с него уже не представлялось возможным.
До сих пор остается загадкой, почему доверенные лица Брюса Ли пытались скрывать место, где развернулась драма. "Я не знаю, что сказал Раймонд, — сообщил Лндре Морган. — Если он действительно сказал, что Ли увезли из его дома, то я не знаю, зачем он так поступил". Впрочем, причины скрытности можно понять и в плане личном, и в плане профессиональном. Руководствуясь ошибочной лояльностью и пытаясь сохранить лицо покойного, ближайшие друзья Ли выпустили монстра, который в последующие месяцы будет тревожить их покой. Все эти вымышленные данные плюс неспособность врачей определить причину смерти Ли окрасили последние часы жизни Брюса в призрачные и зловещие цвета. "В жизни он был открытым человеком, но после смерти все, связанное с ним, приобрело мистический характер", — заметил директор картины Ли Хсиан-чунг.
Накануне того, как разразилась буря грязных сплетен и злобных слухов, в среду, 25 июля, прошли символические похороны Брюса Ли. Проводы, которые устроил город своему королю, показали, как много значил Ли для своих соотечественников, и их можно сравнить разве что с похоронами Рудольфа Валентно, проходившими пятьдесят лет назад.
Вот что написала об этих похоронах нью-йоркская "Дейли Миррор" от 24 августа 1926 года:
"В жизни Рудольф Валентно привлекал к себе множество взволнованных, изголодавшихся по романтике людей. В смерти он собрал гигантские толпы. Руди лежал в гробу из серебра и бронзы стоимостью 10 тыс. долларов, лицо его покрывало толстое непробиваемое стекло. Толпа проявляла нетерпение и хотела увидеть его немедленно. Она ворвалась в помещение, где проходило прощание с покойным, разбив зеркальное стекло, сметая полицию, ревя, падая, крича, раздавая направо и налево удары кулаками, топча упавших. Некоторых затоптали лошади. С некоторыми приключился обморок. От 75 до 100 человек получили ранения. Но ничто не могло удержать их. Симпатичная девушка в чулках (чулки тогда были в новинку, так что не стоит удивляться этой фразе — прим. пер.) истерически рыдала и платье ее насквозь промокло от слез, а новая шляпка превратилась бог знает во что. "Я должна увидеть его! Я должно увидеть его!" — кричала она".
Прощание в Гонконге не было таким диким и отчаянным, как истерическая вспышка в Нью-Йорке. Но до этого чуть не дошло.
Помещение, в котором проходила церемония, было заполнено до предела с 9 часов утра, т. е. с самого момента открытия, хотя до начала церемонии оставался еще час. Внутри маленькой часовни — площадка примерно 18 на 12 метров — в душном летнем воздухе стояли наркотические запахи цветов, фимиама и пота. Участники церемонии и фотографы толпились и теснились перед алтарем, на котором в окружении цветов и свечей стоял портрет умершего. Со стен свисали длинные полосы прекрасного шелка, терявшиеся в толпе. У входа стояло и лежало более 500 цветочных подношений со всего мира. Рядом с веточкой, перевязанной лентой, со словами "От маленького поклонника", принесенное шестилетним мальчиком, лежал венок с надписью "Брюсу от Тинг Пей".