Чтение онлайн

– Ну как, все-таки опасное заболевание, многие боятся.

Интересно. Я не стал глушить мотор, но и не тронулся с места.

– Какое заболевание?

Драчев посмотрел на меня удивленно.

– Вам не сказали?

– Нет.

– Дело в том, что я по профессии врач-инфекционист, и мы едем в поселок Доброе. Точнее, нам нужно в турбазу у поселка, потому что местный фельдшер подозревает вспышку сибирской язвы и нужно это подтвердить, чтобы принять необходимые меры.

Я не знал конкретно, что это за болезнь, но название слышал.

– Насколько это опасно?

– Это давно известное человечеству заболевание, оно может быть смертельно опасным в некоторых случаях, но в целом вспышки хорошо контролируются.

– А разве у больницы нет своего транспорта для подобных случаев?

Он тяжело вздохнул.

– Видите ли, молодой человек, времена сейчас тяжелые. Многие наши водители бастуют, месяцами зарплату задерживают – и нам, и им. Предложение, сопряженное с риском заражения смертельно опасным заболеванием в таких условиях воспринимается как оскорбление. Вот и приходится крутится, привлекать частный сектор.

Он проникновенно посмотрел на меня.

– Молодой человек, я не вправе вас заставлять куда-то ехать. Я делаю это бесплатно, потому что для меня это священный врачебный долг. Я видел, что происходит в подобных ситуациях, и не хочу, чтобы люди гибли. Вы в своем решении свободны. Но я очень прошу мне помочь. Я могу найти кого-то другого, но здесь дорог каждый час. Я постараюсь максимально вас защитить. Если предположение подтвердится, у меня есть вакцина, мы предпримем меры предосторожности…

Я жестом прервал его.

– Не надо меня убеждать. Я не собирался отказываться. Вы мне только расскажите по дороге подробнее об этой заразе, чтобы я знал, с чем мы будем иметь дело.

Сделать доброе дело всегда приятно, решил я. То, что я при этом сохраню свою работу – неплохой дополнительный бонус.

– Конечно. А вы расскажите мне, что вы знаете про Доброе, потому что я ни разу там не был.

– Расскажу, что знаю, договорились. Но вы первый.

Я повел машину к выезду из города.

– Так, с чего бы начать… Сибирская язва – это наше, русское название. А есть поэтическое название – «персидский огонь». Все это из-за характерных черно-красных язв на пораженной коже, которые напоминают тлеющий уголь. Никогда не видели? Заболевание описано еще в античные времена. Его возбудитель очень живуч во внешней среде, так как вне организма носителя формирует защитную капсулу и образует спору. В этом состоянии бактерия может существовать десятилетиями, ожидая, пока не окажется в новом носителе. Отлично подходит в качестве биологического оружия. Я раньше, еще в Союзе, имел дело с сибирской язвой. Но здесь, в этих местах, странно ее встретить.

– Почему?

– В нашем регионе нет животноводства. Большинство заболеваний регистрируется у тех, кто часто контактирует с домашними или дикими животными…

Драчев рассказал мне целую лекцию о сибирязвенной бактерии, довольно пугающую – особенно в части описания легочной и кишечной формы заражения. Медленная и весьма мучительная смерть, почти наверняка.

– …Вызвавший меня врач считает, что столкнулся с кишечной формой сибирской язвы. Больных лихорадило, был кровавый понос, их также рвало кровью. Но она простой фельдшер и не хочет вскрывать тела без специалиста. Надеюсь, это что-то другое, хотя симптомы, конечно, характерные. Я могу лишь предположить, что туристы решили побаловать себя экзотикой – съесть какого-нибудь дикого лося, и им просто не повезло. Очень не повезло.

– Что мы будем делать, если это предположение подтвердится?

– Я вакцинирую тех, кто входит в группу риска и мы вывезем их сюда, на наблюдение в больницу. Скажите, Максим, сколько времени займет путь, успеем ли мы добраться до темноты?

Вопросы, связанные с числами, доставляли мне сильное неудобство, но конкретно к этому я подготовился заранее.

– Ехать примерно семь часов, до темноты не успеем, но сегодня вечером будем.

Покинув город, мы пару часов ехали по шоссе, а после свернули на грунтовку, которая вела к Доброму.

– Скажите, по этой дороге часто ездят машины? – спросил Драчев.

– Насколько я знаю, крайне редко. Вряд ли мы кого-то встретим. Чем дальше заедем, тем хуже будет дорога.

– Значит, если что-то случится, помощи ждать неоткуда?

– Понимаю ваши опасения. Это не первая моя такая поездка. На случай непоправимой поломки у меня есть запас еды на несколько дней. Сможем добраться до какой-нибудь охотничьей избы – мне отметили их на карте – и продержимся, сколько нужно. Где-то через неделю или даже раньше нас начнут искать. На худой конец, сами вернемся, пешком. Все будет хорошо, Иван Сергеевич.

– Так, никаких поломок, – похоже, он несколько напрягся. – Лучше расскажите мне о поселке, вы обещали.

И я рассказал ему то, что знал.

Доброе было небольшим поселком, возникшим посреди тайги на берегу реки Черная Каменка в первые годы советской власти. Поначалу это было маленькое рабочее село, там жили шахтеры с одноименной шахты. Шахта «Добрая» была режимным объектом, так что добывалось там, похоже, что-то ценное. Со временем в селе появилась школа, клуб, потом турбаза неподалеку. От шахты до Энского шоссе даже бетонку провели, но сейчас по ней никто не ездил. Дорога шла через Черную Каменку, а мост разрушился в девяносто втором, во время паводка. Никто, конечно, восстанавливать его не собирался.

В далекие времена «тревожной молодости» в Добром вполне можно было счастливо жить. Работа в шахте приносила трудящимся хорошие деньги, регулярный поток ищущих таежной романтики активных туристов оживлял затерянный посреди тайги городок. Население составляло около трех тысяч человек.

В начале восьмидесятых на шахте произошла какая-то авария, и ее закрыли. Люди стали покидать Доброе еще в советские времена, но после перестройки это приняло лавинообразный характер. Не помогли ни новое здание ДК, ни турбаза. Посиделки у костра с гитарой посреди тайги и сплавы на байдарках сменились расслабленными турами в Турцию или Египет, или на Черное море и Каспий. Это в лучшем случае, конечно, и в европейской части страны. Основная часть энсковичей до моря доехать не могла и предпочитала во время отпуска давить портвейн на берегу ближайшей речки.

Положение поселка было безнадежно, и он уже несколько лет как был заброшен. Однако мужики рассказывали, что какая-то странная женщина приватизировала местную турбазу и надеется запустить центр экстремального туризма. В данный момент там отдыхает московская знаменитость – доктор альтернативной медицины, экстрасенс, что-то в таком роде.

Драчев слушал меня внимательно, изредка переспрашивал. Когда он узнал, что жителей сейчас наберется едва ли с десяток (то есть примерно столько, сколько у меня пальцев на руках), то облегченно вздохнул – конечно, ему было проще вести дело с малым количеством потенциальных пациентов. «Вакцинируем всех», – обнадежил он.