Чтение онлайн

Так думала Воронова, продолжая разговаривать с Селивановой о чем-то пустяковом.

– Ты меня просто вернула к жизни, - эти слова Софья сказала Юле в самом конце сеанса. Одна рука у нее была опущена к полу. Указательный палец рисовал какие-то знаки на полиэтиленовом пакете, стоявшем около дивана. Наверное, там лежала какая-нибудь толстая книга по искусству, подумала Юля.

Через час она сидела в своей любимой пивной. Напротив нее потихонечку тянул пиво Шурик, которого она позвала с собой, чуть ли не силой заставив покинуть пост наблюдения. Шурик долго не мог понять, что произошло:

– То есть как - отдала икону?

– Еще один житель Виллабаджо. В последний раз объясняю: пришел к ней друг ее отца.

– Нет, это я понял. Но если друг, значит, не пацан. Так?

– Я не поняла, ты это к чему?

– А к тому, что последние дней пять, что я ее пасу, около этой девахи из мужиков в основном юнцы крутились. Максимум - лет тридцать.

– Продолжай.

– Я свое дело знаю. Не думай, что хвастаю. И еще. Когда она дома была, из ее подъезда никто икону не выносил.

– Сказал, - фыркнула Юля.
– А мужик тот, по-твоему, должен ее перед собой нести, как на крестном ходе?

– Если он верующий человек, как ты говоришь, он ее в полиэтиленовом пакете не потащит.

– В полиэтиленовом пакете, говоришь?

– Вот именно.

– Какой вывод?

Польщенный вниманием Юлии, Шурик не торопился с ответом. Он не спеша отхлебнул из кружки пива и лишь потом произнес:

– Понимаешь, здесь без логического мышления не обойтись. У вас, баб, с этим туго, сама понимаешь.

– Слушай, Шурик, ты свой лобик в зеркало видел?

– Нормальный лоб.

– Это тебе так кажется. Начитался детективов, мать твою!

– Ладно, не горячись. Шучу я. Будем считать, что ты - редкое исключение. Итак, делаем выводы.

– Постой-постой. Кажется, понимаю. Тот разговор, ну, по телефону, - для меня был? Икону она спрятала куда-то, а мужика придумала.

– Или не придумала.

– То есть?

– Два в одном флаконе. Правильно, разговор для тебя предназначался. А почему ей на самом деле не воспользоваться помощью верного человека и не спрятать икону в надежное место? Пока ты с ее горизонта не слиняешь?

– Но ты же сам сказал, что никого из...

– Правильно, сказал. Только сдается мне, что поторопилась она.

– То есть?

– Если мужика не было, то он должен появиться. Значит, не все еще потеряно. Если же я проворонил его, тогда...

– Тогда я должна узнать, откуда он приезжал.

– Правильно. Но это невозможно: дурой ведь ты ее не считаешь? Если она поняла, что ты к ней заявилась не ради ее ноготков, а ради иконы, то...

– Ради Бога, только не надо хвалить ее. Дурой я Воронову никогда не считала. Я другим путем пойду, как Владимир Ильич завещал.

– Какой Владимир Ильич? Ленин?

– Он самый.

– Каким путем?

– А ты логическое мышление поднапряги.

– Да ладно тебе. Говори.

– Если мужик тот - друг ее отца, надо просто узнать, откуда она родом. Оттуда и мужик приехал. Не зря она про воспоминания говорила.

– Слабовато, но сойдет. Только кто тебе скажет, откуда Воронова родом?

– А она мне дала несколько телефонов своих подруг. У троих я побывала...
– Юля на секунду задумалась.
– Точно. Вот с нее и начнем.

– С кого?

– Алла Ивановна Петрова. Не слыхал о такой?

– Смеешься.

– Да нет. Общительная тетка, ее многие знают. От Вороновой без ума. Она мне все и расскажет.

– А как ты к ней подъедешь?

– Это уже мои проблемы. Шура, у тебя есть мобильник?

– Оружие пролетариата. Вот.

– Дай, позвоню. Так, сейчас номерок найду. Слушай, Шура, просьба у меня будет.

– Я понятливый. Еще несколько деньков ее попасу.

– А как с Кузьмичом быть?

– Это не твоя печаль. Я ему сегодня все объясню. Мы с ним ладим, а на тебя он и осерчать может. Если икона с концами. Понимаешь?

– Как не понять. Спасибо. Ты помнишь, что я тебе про твой лоб говорила? Забудь. У тебя лбище, Шурик. И вообще, ты голова... Это квартира Петровой? Аллу Ивановну, пожалуйста. Алла Ивановна, вас Юля Селиванова беспокоит. Юля. Помните, я маникюр вам делала... Алла Ивановна, я вас беспокою вот в какой связи. Подруга ко мне приехала. Два года с мужем в Сингапуре жила. Он у нее бизнесмен. Привезла косметику. Один крем - просто чудо. Подруга говорит, это последний крик, до нас он не дошел еще. Крем делают из цветка, который растет только на острове Ява, в Индонезии. Увы, крем немного не для моей кожи, скажем так. А для вас то что надо. Сколько стоит? Ну о чем вы говорите, Алла Ивановна? Мне крем подарили, почему я должна им торговать? Я хочу вам его подарить. Почему вам? Я умею помнить добро... Могу и сегодня подвезти. Нет, не трудно. Сегодня вечером крем и испробуете.

– Ну вот, - возвращая телефон, сказала Юля.
– Теперь мне Алла Ивановна всю родословную расскажет - и свою, и Софьи Николаевны.

– А какое она добро тебе сделала?

– Никакого.

– Что ж ты тогда сказала...

– Наивный. Ты бы вместо детективов Карнеги читал.

– И что он такого умного написал?

– Он написал, что в сердце льстец всегда отыщет уголок.

– Ха-ха, это дедушка Крылов написал.

– Не важно. Скажи я, что всем в жизни ей обязана, эта дура, думаешь, не поверила бы? Так человек устроен, мой дорогой Шурик. Ладно, мне пора. Надо еще крем этот чудодейственный достать.

– Ну даешь, - Шурик был в восхищении.
– Ты мне нравишься.

– Честно говоря, ты мне тоже.

– Опять Карнеги?

– Да нет, в отличие от того же Гришани у тебя мозги работают. К тому же ты Крылова читал - в наши дни это редкость. А за идею спасибо.

– Не за что, - скромно ответил Шурик.
– Можно еще один вопрос? Напоследок.

– Можно.

– У тебя... есть кто? В смысле мужика.

– Шурик, у тебя началось головокружение от успехов. Не так быстро, хорошо? Об этом в следующий раз.

– Я подожду. Я терпеливый. Но Юля этих слов уже не слышала. Она спешила: Алла Ивановна ждала чудодейственный крем.

Глава двадцать первая

"Ынторсура-Бузэулуй. Ынторсура-Бузэулуй" - из головы почему-то не выходило странное название городка из Атласа мира. Вчера Киреев весь вечер вместе с Лизой смотрел атлас. Фантазировали, где можно побывать, какие города посмотреть. Там они и нашли этот городок - то ли румынский, то ли болгарский. Лизу название рассмешило, а ее папа сразу сочинил: Ынторсура-Бузэулуй: