Кто вы, профессор Амбридж?
Шрифт:
Снейп не ответил, но его молчание было выразительнее любого ответа. Уж точно бы не воспользовался, нет, пусть даже хотелось бы до искр из глаз, но… нет, никогда. А тут…
— Чудовище прогнали, а щеночка оставили? — не удержалась Марина Николаевна. — Теперь его будете кормить?
Он молчал.
«Вот тебе и друг-соратник, — с горечью подумала она. — Ну зачем же было всё портить? И как с ним теперь… разговаривать хотя бы? Может, попросить Ингибьёрг память стереть, в самом деле? Обоим!»
— Долорес, вы плачете, что ли? — вдруг встревоженно спросил Снейп, и она вздрогнула, вспомнив вдруг…
…В кабинете было полутемно, как обычно, а в глубокое кресло тянуло забраться с ногами, забиться в уголок и ждать, пока отпустит накопившийся страх: пока что-то делала, с кем-то говорила, вроде бы ничего и не ощущалось, а теперь накатило…
— Держите, — сказал Снейп, подав ей бокал. — Лишним не будет, вас трясет.
— Вас тоже, — ответила Марина Николаевна, едва не расплескав напиток. У нее еще и зубы стучали, не от холода, от нервной дрожи, выбивали дробь по тонкому стеклу. — Я… я только сейчас поняла… как было страшно…
— Ничего, отпустит. Долорес? Вы плачете, что ли?
Да, как маленькая девочка, перепуганная насмерть, крепившаяся, сколько могла, но все-таки не сдержавшаяся.
— Всё же закончилось, — тихо сказал Снейп. — По крайней мере, этот раунд. Долорес, вы сильная женщина. Я не уверен, что смог бы вот так встать на пути у Дамблдора!
— Вы ведь тоже… — она с трудом перевела дыхание. — Не думаю, что я бы сумела вот так разделить с ним воспоминания. В особенности такие… Это же…
— Ингибьёрг сказала верно: изумрудное зелье выворачивает душу наизнанку. Я сам не пил эту мерзость, но мне хватило… — он посмотрел в сторону.
— Я видела, — она протянула руку, чтобы дотронуться до него.
Неуловимый миг — прикосновение к другому человеку, живому, тёплому, такому же напуганному… За него можно схватиться, как за спасательный круг, и держаться, держаться как можно крепче, чтобы не утонуть в собственном страхе…
Потом действительно последовал короткий провал и негромкое:
— Долорес, вы точно этого хотите?
— Мне вам расписку написать, что ли?!
— Да, — был ответ, — правда, я не уверен, дееспособны ли вы, но хоть какая-то отговорка у меня будет, если вы назавтра решите заявить, что я вас изнасиловал!
И звук смачной оплеухи, правда, пришедшейся по плечу, потому что Снейп уже был научен горьким опытом…
…Марина Николаевна вытерла нос о простыню и глухо спросила:
— Вы зачем выдумали всю эту ересь?
— Я не подозревал, что вам в самом деле память отшибло, — после паузы ответил Снейп. — Думал пошутить. Ну и… вышло, как всегда. Вспомнили?
— Да. Я что, правда расписку написала?
— Ага. Но я спрятал ее в надежном месте. И вашу палочку тоже, на всякий случай, — довольно ответил Снейп. — Во избежание травм, а то в гневе вы делаетесь буйны.
— Мерзавец вы, Северус, и шутки у вас дурацкие, — мрачно сказала Марина Николаевна и села, машинально прикрывшись простыней, хотя чего он там не видел, спрашивается?
— Кто бы говорил! «Долгоносика» я вам не прощу.
— Ну извините… Видимо, я находилась в состоянии аффекта. А который час? — спохватилась она. — А то в вашем склепе не поймешь, день или ночь…
— До второго завтрака еще полтора часа, — ответил Снейп.
— Почему второго?..
— Потому что первый почти все проспали после ночных событий. И Большой зал еще нужно было в порядок привести, авроры там временную допросную устроили. Ученикам подали легкий завтрак в гостиные, так что с голоду никто не умер, — сказал он. — А утренние занятия сегодня отменены по понятным причинам.
— Откуда вам это известно? — тут же спросила Марина Николаевна. — Домовика вызывали? Школьного?!
— Долорес, я, в отличие от вас, в состояние аффекта не впадал, — серьёзно ответил Снейп. — Ну, или же достаточно быстро из него вышел, я к такому привычный. И дел-то на полминуты — пойти в кабинет и вызвать Минерву через камин! Внутренняя сеть ведь работает… Она официальный заместитель директора, она и отдала распоряжения…
Марина Николаевна с облегчением выдохнула и упала обратно на подушку.
— А директор? Живой?
— А что ему сделается? — Снейп поморщился. — А вызова пока не было. Полагаю, Лорд все-таки в состоянии понять, что я не могу незамеченным исчезнуть из тщательно охраняемого замка! Но скоро он объявится, уверен, как только подведет итог потерям…
— Сову хотя бы отправьте.
— Уже. Не ему, разумеется, Люциусу. Я их филина уже несколько дней как забрал из совятни, — усмехнулся он. — Все-таки в жизни над поверхностью есть свои плюсы, никуда идти не надо — окно открыл, и всё.
— Когда только вы всё это успели… — пробормотала Марина Николаевна.
— Примерно в половине шестого вы очнулись, сказали что-то вроде «нет-нет, еще пару минуточек» и снова отключились. А я, раз все равно проснулся, решил отправить весточку — туман густой, филина поди угляди. Ну а чуть погодя уже можно было без особого зазрения совести будить коллег и… как это? Уточнять рекогносцировку, — обстоятельно ответил Снейп. — Кстати, никогда не видели Минерву в ночном чепчике? Умилительное зрелище! Ну вот, я убедился, что всё в порядке, и решил еще немного вздремнуть…
— Северус… — она взялась за голову.
— Ах да, вам тут послание от министра, — спохватился он и, развернувшись, пошарил на тумбочке. — Летти забрала его у совы и оставила тут. А я добавил к списку своих прегрешений еще и чтение чужой переписки.
— Бросьте, вдруг там было что-то срочное… — вздохнула Марина Николаевна и взяла конверт.
«Дорогая Долорес! — писал министр, ставя кляксы от волнения. — Я был шокирован, получив ваше сообщение. Еще сильнее я был шокирован, когда буквально пять минут спустя после этого ко мне ворвался Уильямсон во главе отряда авроров и потребовал немедленно ввести военное положение и наделить его неограниченными полномочиями. И что я мог противопоставить такому напору?!
Мой помощник всецело поддержал Уильямсона, заявив, что, цитирую, «мистер Фадж еще неделю будет сопли жевать, а меры нужно принимать незамедлительно!».
Правда, они заверили меня, что это никоим образом не попытка переворота, но безопасностью обитателей волшебного мира в критический момент должны заниматься, снова цитирую, на этот раз Уильямсона, «не старые пердуны из Визенгамота, а люди, способные оценить реальную опасность и разбирающиеся в текущей обстановке».
К маггловскому министру Уильямсон отправился со мною вместе, но это даже к лучшему: тот очень недоверчив, но бандиты из аврората сумели его порядком напугать и убедить в том, что необходимо усилить меры безопасности и со стороны маггловского правительства. Уж не знаю, как он будет это объяснять — угрозой террористических атак или природными катаклизмами…
Ну а мне покамест вменяется в обязанность успокаивать старых п… — это было густо зачеркнуто, — членов Визенгамота, попечителей Хогвартса и прочая, и прочая.
Вам же, Долорес, я препоручаю бразды правления Хогвартсом, поскольку директор недееспособен, а компетенция его подвергнута серьезному сомнению. Это мое решение одобрено единогласно, поэтому поздравляю вас и искренне желаю выжить!
Искренне ваш, Корнелиус Фадж, пока еще министр».
Марина Николаевна вытряхнула из конверта приказ о назначении ее на директорскую должность, глубоко вздохнула и выпалила:
— И это, по-вашему, не срочные новости?!
— Ну, никто же не умер, — пожал плечами Снейп. — Впрочем, если бы и умер, это тем более могло подождать.
Марина Николаевна не нашлась, что ответить, сложила послание Фаджа и приказ и убрала в конверт. С ее стороны никакой мебели не было, пришлось пристроить письмо в изголовье.
Директорский пост — это мелочи, а вот как теперь разойтись со Снейпом миром? Сказать какую-нибудь пошлость вроде «постель — еще не повод для отношений»? В волшебном мире, насколько успела узнать Марина Николаевна, нравы довольно патриархальные, до свободных отношений если и додумались, то предпочитают помалкивать. А как к подобному относится Снейп, вообще не ясно!