Чтение онлайн

Все.

Общие расходы – восемьдесят девять долларов шестьдесят центов.

– А как же, – спросите вы, – всякие плитки, ножи, вилки, сапоги кирзовые, ведро оцинкованное и прочее, прочее?
– Да, никак, обойдемся.

Красивейшая в своей дикости западная часть острова уже осмотрена. Места сказочные, но все в частном владении – ни одного выхода к океану или возможности поставить палатку. Теперь отправляемся в другую сторону. Там на карте некий кемпинг обозначен, а за ним дорога пропадает.

Дорога в этой части острова только для мужественных. Видели, как мальчишки играют в водителей на игровых автоматах? Не переставая, азартно крутят руль вправо-влево…. Здесь приходится крутить точно так же, только всерьез. Опасная горная дорога, очень узкая. Напоминает мне серпантин между Адлером и Красной Поляной, и дальше на Эстонку и вверх. Я там работал в геологоразведке – как вспомнишь ту дорогу, так вздрогнешь и перекрестишься.

Ну, ладно, все дорога, да дорога… Главное, что попали мы в рай земной. Без всякого преувеличения. Откройте любую детскую Библию, и вы обязательно увидите картинку Эдемского сада. Вот, это и есть остров Мауи. Опутанные лианами огромные деревья сменяются зарослями зеленого бамбука. Гигантские фикусы склоняются листьями к дороге. А за очередным поворотом вижу водопад. И все это в цветах, все на фоне океана внизу, под горой. Временами домики попадаются…Через час останавливаемся у яркого, крытого бамбуком киоска у дороги, в тени раскидистых деревьев. Кроме фруктов продают вкуснейшие фруктовые коктейли, которые молодой австралиец делает при вас из свежих манго, бананов, папайи и еще чего-то.

Еще через два часа проезжаем крохотный городок под названием Хана. Да, нет, зря вы так плохо о нем подумали. Ударение на первом слоге и городок, как и все остальное утопает в зелени и цветах. Заодно замечаю заправку, вывески магазина и ресторанчика. Это все нам пригодится.

Дорога кажется бесконечной. Я уже устал непрерывно крутить руль и тормозить перед участками, где машины не могут разъехаться на узком полотне. Наконец-то, вижу знак «Парк Кипахулу». Въезжаем. Останавливаюсь у домика с вывеской «Офис».

«Алоха!» - приветствует нас улыбчивая американка в зеленой униформе.

– «Сколько стоит разрешение на кемпинг»?
–

– «Десять долларов на три дня».

Втыкаю бумажку разрешения за лобовое стекло. Возвращаемся в Хану и в местном сельпо отовариваемся продуктами и, главное, водой в бутылях - и для питья, и для умывания (воды в кемпинге нет).

В Кипахулу, следуя стрелкам-указателям, каменистой ухабистой тропой съезжаем вниз, вглубь парка. Вот и кемпинг. Большая поляна, в центре пластиковая кабинка с актуальными удобствами. А по краям с десяток мест для палаток. У каждого столик со скамейкой, грильница и контейнер для мусора. Большинство точек уже заняты. Устраиваемся под деревьями недалеко от въезда. Начинаем ставить палатку и обнаруживаем первое свое упущение. Комарики-то гавайские покусывают белого человека! Покусывают, гады!

Говорю бригаде: «Вы ставьте, а я в офис мотнусь. Может у них есть что-нибудь от комаров».

К моему удивлению офис еще открыт, хотя время седьмой час вечера. Та же улыбчивая женщина в ответ на мой, как мне кажется, неуместный вопрос добродушно отвечает: «Сейчас, я посмотрю. По-моему, где-то был у нас репеллант. Ага, вот», - несет пластиковый флакон.

– Сколько с меня?
–

– Нисколько, берите так.
–

– Спасибо огромное, я верну, когда будем уезжать.
–

– Да, нет, не нужно. У нас его много. –

Разбив лагерь, спускаемся к океану. Кажется, что волна небольшая, однако, о камни разбивается со всеми классическими эффектами: мощный столб воды, пена, брызги… Утесу справа от нас очень подошла бы фигура поэта, в пелерине и в задумчивости. Около этой скалы самые большие буруны и самым драматическим образом вздымается вверх пена.

– «А что там?» - это Яшка, показывает рукой в Тихий океан.

А что там – синь да волны, волны до самого горизонта.

– «Давай прикинем. Восток у нас там. Значит, в той стороне, куда ты показываешь, скорее всего, Япония. А вон там – Россия». –

– «Это близко?» -

– «Да, можно сказать, рукой подать – тысячи четыре километров. Рядом, сынок, кроме других островов, здесь вообще ничего нет. В какую сторону ни повернись, океан, да океан» -

Сидим на камнях, глядя на волны. Дует теплый соленый ветер. По камням быстро перебегают маленькие крабики. Уже стемнело, уходить не хочется, но кажется собирается дождик. Я заметил, что дожди здесь частые, но они короткие и теплые, и совершенно не мешают. А вообще на острове тепло, но нет жары и совершенно нет духоты, наоборот, почти везде ты ощущаешь свежий бриз.

И океан теплый. По дороге сюда мы остановились на пляже, где на волнах демонстрировали свое искусство серфингисты. Я, естественно, сразу же поплыл в сторону камней, чтобы посмотреть, что там на дне делается. А Яшка, надев маску, остался там, где песок, чтобы покататься на волнах. И покатался – одна из волн его хорошенько наподдала, сорвав с головы маску с трубкой. Сын расстроен до слез. Пытается искать маску на дне, но это пустое дело. Есть одна странность. Обычно, если берег песчаный, то вода из-за волны будет мутной. Вспомните, например, Анапу или пляжи Азовского моря. Здесь же, несмотря на довольно приличную волну, вода остается совершено прозрачной. Муть только у самого берега – именно там, куда унесло маску. Злюсь на Яшку, хотя откуда сыну знать, что хорошая морская волна может не только маску с головы сорвать, но, заодно, и трусы. Жалко маску. Я купил их две штуки в позапрошлом году в Архипо-Осиповке. Сделаны по заветам древних мастеров - овальное стекло в металлической окантовке и резина. Не так, как сейчас – с очками и в пластмассовой оправе. Именно из-за того, что к лицу прилегает резина, а не пластмасса старого образца маски почти не протекают. Американские же текут, как решето, и не идут ни в какое сравнение. Пришлось, однако, купить в Хане две штуки – для жены и для Яшки. Может, если их вдумчиво подогнать, и сгодятся на что-нибудь.

Дождик прошел, и над кемпингом висит огромная яркая луна. Света спит, завернувшись в спальный мешок, а мы с сыном сидим на скамейке, рассматриваем звездное небо и тихо беседуем. Обо всем – о его школьных делах и о вселенной, о батискафах и мореплавателях прошлого.

Потом укладываемся и мы. Крохотная подушка слишком низкая для меня, запихиваю под нее свои кроссовки. Теперь мне уютно, и я быстро погружаюсь в сон. Погружение неожиданно прерывается, когда буквально над ухом слышится громкое: «М-у-у!» Яшка вскидывается, испуганный: «Что это?»

«Корова», - небрежно отвечаю я спросонок, хотя мычанье коровы в кемпинге на острове Тихого океана звучит чудовищно нелепо и неуместно.

– «А она на палатку не бросится? » -

– «Сынок, корова совершенно безобидное животное, и на палатки не бросается, как, кстати, и на людей». –

Откуда, впрочем, сыну, знать повадки коров? Мне же по ассоциации сразу вспоминается детство и станица Федоровская, где жили мамины сестры, и где я обычно проводил половину лета. Каждый вечер к возвращению стада хозяйки отворяли ворота. Стадо движется, в пыли, в блеянии, мычании и звоне колокольчиков, по усаженной шелковицей и вишней широкой станичной улице. Коровы и овцы самостоятельно поворачивают от стада и идут в свои ворота. Женщины, подбадривая, зовут их высокими голосами…. Запах пыли, навоза и полыни…

Опять мычанье – как кажется, прямо над ухом. Придется, наверное, эту идиллию прикрыть.

В свете фонарика вижу трех пегих коров, мерно шагающих вглубь кемпинга. Откуда здесь коровы, что они делают в кемпинге и почему разгуливают в темноте – непонятно. Вряд ли, собственно, они нам помешают; наша палатка здесь, а их дорога там.

Ночью несколько раз просыпаюсь от шума дождя. Палатка, вроде, не протекает. Утром просыпаюсь затемно – бодрый и свежий. Пока встают Яшка со Светой, пока то да се, начинает светать. По местному половина седьмого, по миннесотскому пол-двенадцатого. Постараемся жить по миннесотскому, тогда не придется терзаться сменой времени после возвращения.