Чтение онлайн

— Ну, сволочи! — Скоков ударил рукой по переборке. — Сейчас мы вам устроим! Кум, глуши любую попытку радиопередачи! Игнач, бей на поражение в район радиорубки и трубы! Десятка снарядов хватит!

Мы отошли от старого, видавшего виды парома метров на восемьсот. Вновь заговорила наша артиллерия, и на этот раз стреляли оба 76‑миллиметровых орудия. Снаряды полетели в сторону вражеского судна, и тут же на его борту вспыхнули яркие языки пламени. Всего десять снарядов натворили таких дел, что на пароме никому мало не показалось. Трубу продырявило сразу в трёх местах, а в надстройке что‑то взорвалось, и вспыхнул серьёзный пожар. В бинокль нам с капитаном фрегата всё это было видно очень хорошо, работа артиллерийских расчётов была оценена по достоинству, и, посчитав, что разрушения достаточные, Скоков начал новое сближение.

На этот раз в нас никто не стрелял, абордажная партия высадилась без помех и, действуя очень жёстко, взяла грузопассажирский паром «Калькутта» под свой контроль всего за семь минут. Отличный результат.

Снова я перешёл на вражеское судно и всё так же, в сопровождении переводчика, прошёл по палубе к надстройке. В двух местах что‑то горело, удушающий дым сносило в море, и если пожар не потушить, то через пятнадцать — двадцать минут его будет не остановить. Однако у нас уже есть один трофей, и заниматься спасением парома интереса нет никакого.

Первых наших бойцов я встретил у надстройки. Три абордажира из гвардейцев во главе с Крепышом тянули к борту двух вражеских морских офицеров, те упирались, но куда там, их подгоняли ударами кулаков, и они оказывались всё ближе к разбитому лееру. За ним — море, и, видимо, парни хотели отправить пленников на корм рыбам.

— Отставить! — остановил я Крепыша и гвардейцев. Они замерли, и я задал резонный вопрос: — В чём дело?

— Мечник, — ответил Крепыш, — этих тварей надо уничтожать беспощадно. Суки рваные!

Обычно спокойный и невозмутимый Крепыш со злостью и, можно сказать, ненавистью ударил ногой вражеского военно‑морского офицера по рёбрам.

— Объясни.

— Паром пленных вёз, которых десант Альянса на Украине и в Крыму нахапал. Девятьсот семьдесят человек под палубой. — Гвардеец ударил ногой по железу палубы и продолжил: — Они как нас увидели, так вот эти твари, капитан и его чиф, — кивнул на офицеров, — приказали открыть балластный танк и всех пленников затопить.

От злости на миг у меня даже в глазах потемнело. От средиземноморцев я ожидал всякого, но подобного… Вроде бы цивилизованные люди, хоть и враги, про человеколюбие и демократию везде кричат. Но в данном случае они повели себя как моральные уроды. После этого я по‑новому взглянул на скрючившегося в позе эмбриона вражеского моряка с погонами лейтенанта‑коммандера, и появилось желание не просто утопить его в море, а сделать так, чтобы он перед смертью ещё и помучился.

— Мечник, ты чего? — Оказалось, Крепыш продолжал говорить, а я на несколько секунд выпал из реальности и его слов не слышал. — Ты чего, Саня?

— Всё в норме, что там дальше?

— Так я и говорю, — Крепыш мотнул головой себе за спину, — большую часть людей спасли. Там сейчас Лида и её бойцы их на палубу вытаскивают. Что дальше делать будем? Паром уже не потушить, пожар на машинное отделение перекинулся, а у нас на фрегате все могут не поместиться.

— Сколько людей выжило?

— Сотен семь, в большинстве своём подростки от десяти до четырнадцати лет.

— Всех на фрегат.

— А впихнем такую массу народа?

— Ничего, потеснимся, а БДК недалеко, так что нам всего‑то и надо полтора часа перебедовать, а там полегче будет.

— Понял, — кивнул Крепыш и побежал за надстройку, а я обратился к вражескому офицеру:

— Имя, фамилия, звание и должность?

Пленник не ломался, поскольку желания ещё раз схлопотать тяжёлым ботинком под рёбра не имел:

— Лейтенант‑коммандер Фред Кисус, Вторая бригада вспомогательных судов флота Средиземноморского Альянса, капитан грузопассажирского парома «Калькутта».

— Порт приписки и кто командир соединения?

— Остров Кипр, порт Лимассол, военно‑морское оперативное соединение адмирала Уотсона.

— Какой груз на борту, где его получил и куда ты его должен был доставить?

— Загрузился в Одессе, и у меня на борту только люди…

Мне показалось, что лежащий у моих ног пленник что‑то недоговаривает, и я нанёс ему один резкий удар по щиколотке. Офицер Альянса взвыл, а я сказал:

— Время ограниченно, твой паром горит, и на то, чтобы рассказать всё как есть, у тебя всего десять минут. Ещё раз спрашиваю: где ты получил груз и куда его должен был доставить.

— Я не вру, — всхлипнул Кисус. — Люди получены в Одессе, которую наши десантники заняли неделю назад.

— А куда ты направлялся?

— В Хайфу.

— Зачем?

— Не знаю… — Ещё один удар по ноге, за которым наконец последовал честный ответ: — На территории бывшего Израиля радиоактивное заражение, не сильное, но всё же опасное. Первый лорд‑маршал приказал собрать рабочие бригады из подростков, которые под присмотром штрафников должны расчищать развалины военных баз Израиля.

— Почему подростков?

— Они радиацию переносят легче, чем взрослые, могут везде пролезть и про то, что такое радиация, ничего не знают.

— Мечник, — окликнула меня Лида, подошедшая сзади.

— Что? — обернулся я к ней.

— Давай уходить, огонь подступает всё ближе, а всех, кого была возможность спасти, мы вытащили и на борт фрегата перевели.

— Хорошо, уходим.

— Командир, — отозвался один из десантников абордажной партии и кивнул на офицеров Альянса: — А с этими что делать? За борт?

Посмотрев вокруг, я ответил:

— Нет. В воде эти твари могут выжить. Вон пристройка металлическая типа большого ящика, видите? — Я указал на небольшое помещение, по виду напоминающее принайтованый к палубе контейнер.

— Да, — ответили оба бойца.

— Наверняка это боцманское рабочее помещение, хранилище инструментов палубной команды или малярка. Заприте их там, и пусть эти ублюдки живьём сгорят. Хотели людей утопить, а сами поджарятся. Нечего скотов жалеть.

Бойцы подхватили пленных офицеров под руки и поволокли в сторону боцманской артелки. Средиземноморцы что‑то кричали и о чём‑то просили, мне же на их стоны и слёзы было плевать, и вместе с Лидой я перебрался на борт фрегата.

На «Ветрогоне» было не протолкнуться, куда ни посмотри, всюду истощённые детские лица, мальчишки и девчонки самых разных возрастов. Что характерно, слёз я не видел, а вот взгляды у подростков — как у затравленных волчат. Взрослых очень мало, на всю ораву в семь сотен человек не больше тридцати. Спасённые нами люди заняли все кубрики, каюты, столовую, подсобные помещения, коридоры, пустые вентиляционные проёмы, и всё равно теснота была такой, что их пришлось даже на некоторые боевые посты впустить.