Чтение онлайн

Формальности были улажены. Меня пропустили на поляну, и я увидел своего противника, который в нетерпении замер в самом ее центре. Это был высокий и стройный брюнет лет двадцати пяти с очень светлой кожей, одет просто, штаны из темного полотна, голый мускулистый торс в татуировках, и на каждой руке по медному браслету. Перед тем, как выйти на бой, я оглянулся на здоровяка Эрика Тролля за моей спиной, с которым некогда тоже бился в поединке, и спросил его:

— Что скажешь, этот самый Карл Охотник, сильнее тебя?

— В таком поединке, где бьются под взглядами богов, это особой роли не играет, — серьезно ответил Эрик. — По виду, он слабее меня, а как бой пойдет, предугадать нельзя, на все воля небесных покровителей.

— Ну‑ну, — протянул я, и прошел за невидимую черту поля схватки.

Я двигался на противника спокойно. А тот, уже раззадоренный, и простоявший на одном месте больше десяти минут, рванулся на меня без всякого промедления. Взгляд у него был бешеный и мало что соображающий, ни дать и ни взять, обдолбанный наркоша. Мне это только на руку, и в двух метрах от него, я подпрыгнул и впечатал каблук своего тяжелого ботинка ему в челюсть. Лязгнув зубами, викинг оторвался от земли и спиной упал на землю. Кто другой на его месте, наверное, уже и не встал бы, но Карл оказался силен, и вскочил на ноги почти сразу же. Такого я не ожидал, и пропустил сильнейший удар в голову, который к счастью, прошел вскользь браслетом по макушке, и чуть, было, не попался, когда противник попытался схватить меня за руку. Прыжок назад. Я отскочил в сторону от викинга, который выплюнул в траву пару своих окровавленных зубов, и снова кинулся в атаку.

«Да, что же это за адреналиновый маньяк такой», — подумал я, глядя на Карла. После чего пригнулся, головой прошел под кулаками противника, и встретил его самым сильным своим ударом в печень. Швед хекнул, и на миг замер, а я приподнялся и вмазал ему локтем в висок. Такой удар мне ставили несколько лет назад наемники из Невинномысска, и он должен был стать смертельным. Однако Карл устоял на ногах и, видя его силу и двужильность, можно было легко впасть в панику. И будь я помоложе, так бы, скорее всего, и случилось. Но я уже далеко не тот юноша из лесной деревни, который пришел в гвардию больше десяти лет назад, и мое тело работало само по себе как хорошо отлаженный механизм.

Большой шаг назад. Снова подпрыгиваю вверх и со всего возможного размаха, носком ботинка наношу очередной сокрушительный удар в голову викинга. Я старался снова попасть в висок, и опять не промазал. Было слышно, как что‑то хрустнуло. Карл опять упал, а я увидел, что он снова готов вскочить, помянул его маму, и в этот раз не дал противнику подняться. Всей массой своего девяностокилограммового тела я обрушился на грудь викинга, с удовлетворением услышал треск ребер, и в диком исступлении стал топтать лицо Охотника до тех пор, пока оно не превратилось в омерзительную кровавую кашу.

Мой живучий противник несколько раз дернулся и затих, а я отошел от него, вскинул вверх еле заметно подрагивающий сжатый кулак правой руки и выкрикнул:

— Победа!

По рядам зрителей прокатилась волна выкриков. Сомнений быть не могло, меня приветствовали от души, а на умершего Карла Охотника внимания никто уже не обращал. Для меня все прошло неплохо, и только глаза Вольфганга Серые Штаны, который стоял у огня под дубом, выражали неодобрение результатами поединка. Я это запомнил, и решил, что это неспроста и, как позже выяснилось, оказался прав.

Покинув святилище, мы с Никласом, ярлом Ульфом и Эриком, не задерживаясь, на верховых лошадях отправились обратно в Охус, и король сказал:

— Это Вольфганг на тебя бойца натравил. Моя вина, не уследил за ним и не подумал, что он на твою жизнь покуситься может.

— И как же жрец все подстроил? — поинтересовался я.

— Он вышел из своего жилища на пару минут раньше нас, а боец у него уже заранее был готов, и как только ты появился, он кинул мету тебе под ноги.

— Вслепую и попал метой под мои ноги, не странно ли?

— В повязке на лице Карла были дырочки, и он видел, куда палку кидает.

— И что дальше?

— Вольфганга сейчас трогать нельзя, а вот позже, когда воины уйдут в поход, я с него шкуру сдеру.

— Сурово. Вот только с чего он на меня озлобился?

— Именно ты, Александр, ему ничем не мешаешь. Просто он против того, чтобы воины уходили за море, да еще и на помощь треклятым христианам. Я его пытался убедить, что это необходимо для королевства, без буянов и самых непокорных ярлов в государстве спокойней будет, и он обещал не мешать моим планам. Однако слово свое жрец не сдержал, и решил действовать не на прямую, а хитростью. Понимает Вольфганг, что даже если бы он выступил против похода, то его никто не стал бы слушать. Поэтому он тебя на поединок вынудил, мол, Мечникова убьют, и все дело само расстроится. Не прощу ему этого, ведь он не просто так, на честный бой Охотника подговорил, а еще и опоил его. Ты ведь заметил, что Карл после смертельных ударов вставал?

— Конечно. И будь он хоть немного опытней или быстрее, на поле лежал бы я, а не он, — потирая большую шишку на затылке, сказал я. — Наверное, у жреца не было времени другого воина искать?

— Скорее всего.

Так, обсуждая сегодняшний день и происшествие в священной роще, мы доехали к Охусу, и расстались. Все дела будут завтра, а сегодня мне необходимо сбить стресс и успокоиться. Вроде бы, схватку выиграл, и снова живой остался, но как вспомню бешеные глаза моего противника, так колотить начинает, хотя нервы вроде бы крепкие. Блин, ведь за малым, не погиб. Причем там, где был уверен в своей безопасности. Сколько раз говорил себе, будь осторожней и не встревай в неприятности, но они сами меня находят. Наверное, это судьба.

Все свои дела на Балтике мы уладили достаточно быстро. В Шведском королевстве был набран батальон вспомогательных войск, а в Гатчине и Балтийске удачно прошла торговля. Дипломатические представители ККФ распродали все, что привез конвой, ну и мои офицеры тоже не зевали, сделали нам хорошую прибыль. Надолго задерживаться в русских анклавах после этого Скоков не стал и, при первой же возможности, старался поскорее выйти в море. Переход к Охусу прошел спокойно. На БДК были погружены четыре сотни викингов, и эскадра направилась в набег на земли герцога Бирмингемского.

До прихода чумы в древнем городе Кингстон, расположенном в тридцати девяти километрах от моря на реке Халл проживало четверть миллиона человек. После нее, долгое время ни одного, хотя набеги мародеров и местных поисковиков происходили постоянно. Теперь же здесь находилось около тысячи бирмингемцев, половина из которых были солдатами из нерегулярных подразделений герцога Магомеда, а другая половина являлась рабами из коренных англосаксов. Место здесь было тихое и спокойное. Вооруженные негры несли охрану ценного имущества, обнаруженного в этом месте год назад бирмингемскими поисковыми партиями и охраняли мастеров. Ну, а рабы, строители и техники, по мере своих сил, приводили в порядок портовую инфраструктуру и ремонтировали корабли. Так все было до того момента, пока сюда не наведались мы.

Позавчера, как только вся наша эскадра легла в дрейф на траверзе Бридлингтона, на берег были высажены две разведывательные группы, которые излазили все окрестности вокруг Кингстона. А когда была получена интересующая меня и других командиров отряда информация, пришел черед наемного батальона викингов и остальных трех разведгрупп из роты Серого. Воины высадились на побережье в районе Бифорда, городка к северу по побережью от устья реки Халл. Ночной марш‑бросок, сосредоточение, подход и идет непосредственно сама работа. Разведка вырезала часовых, и почти полтысячи бойцов моего отряда, пройдя через развалины города, в полдень, обрушились на порт.