Кубанские сказы
Шрифт:
И вдруг подбегает к подругам Паша, плачет, обнимает их и спрашивает:
– Скажите, подруженьки, за какую доблесть вы славы такой удостоились?
Посмотрела ей в глаза Наташа и ответила:
– Нет у нас особой доблести, а есть любовь к народу нашему! А слава к нам пришла потому, что живем мы для народа, на его благо все силы свои отдаем!
Вскоре опять расстались подруженьки и разъехались в свои края. О трех из них и сейчас вся страна говорит – о высоких урожаях, что растит Маруся на кубанских полях, о новых машинах, которые строит Дуся, о песнях Наташи, дающих людям радость.
О Паше пока ничего не слышно. Но получили недавно в станице от нее письмо. Работает Паша на экскаваторе, строит в Сибири далекой гидростанцию. Пишет она, что полюбила свой труд, полюбила машину умную и все силы отдает своему делу.
Ну, а если в сердце человеческом любовь великая к своему делу, к народу родному пробудилась – значит узнает, полюбит такого человека и весь народ!
Сказ о деде Всеведе
Правда это или небылица, я не знаю. Но только говорят люди, что лет сорок тому назад жил в одной кубанской станице старик, которого прозвали дедом Всеведом. Получил старик это прозвище за то, что на любой случай была у него приготовлена сказка-присказка.
Задумал как-то станичный атаман удивить казаков и прикатил из Екатеринодара в станицу на автомобиле. Автомобиль пылит по станичной улице, кашляет, людей удивляет. А дед Всевед махнул на него костылем и сказал равнодушно:
– Эка невидаль! Пророк Илья давно на колеснице без коней ездит.
А то провели в станичное правление телефон. Люди гурьбой бегали смотреть, как крутит атаман ручку и в черную трубку кричит, с Екатеринодаром разговаривает. Люди удивлялись, а дед Всевед только посмотрел и сплюнул:
– Дело известное! Вроде как почтовый телеграф. Слова сами собой по проволоке бегут…
Так и не удавалось ничем удивить деда Всеведа. А старик всю станицу удивил. Прошел как-то по станице слух, что уснул дед Всевед каким-то непонятным сном спит, не просыпаясь, уже десять суток. Вся станица у него в хате перебывала, все смотрели на деда. Поглядеть на него – вроде как мертвый, а на щеках чуть заметный румянец играет.
На одиннадцатые сутки приехали из Екатеринодара ученые доктора, осмотрели деда и объяснили народу, что сон у старика особенный, научный, а когда дед проснется – никому не известно. Поговорили доктора между собой, посоветовались и увезли деда Всеведа. Потом по станице слух прошел, что отправили старика в Москву, в особую больницу, чтобы всякие наблюдения делать…
И вот, сказывают, проспал дед Всевед сорок три года, четыре месяца и четыре дня, а потом проснулся. Ну, ясно, профессора и врачи, которые смотрели за стариком, очень обрадовались, расспрашивать деда начали, что он видел во сне, как он себя чувствует.
Покушал старик, отошел немного и говорит:
– Вот что, господа хорошие! Ничего я не чувствую, ничего не ощущаю! Отправляйте меня обратно в станицу, там меня сын и внуки ожидают.
Объяснили старику, что спал он целых сорок три года, что наверное, никто его в станице уже не ждет. А старик свое:
– Глупости вы говорите, господа хорошие! Придумаешь, сорок лет! Спящая царевна триста лет проспала – и то ее помнили. Почему же меня через сорок лет забыть должны. Род наш казачий – крепкий, долговечный. Все в нашем роду живут не меньше ста десяти лет, а мне сейчас, выходит, только девяносто шесть. А сыну Петру только шестьдесят пять. А внучонку Кольке только сорок четыре. Зовите извозчика, нехай везет меня в станицу, там и поговорим!
Видят доктора, что старик с характером, его не переспоришь. Заказали специальный самолет – прямо до станицы, назначили двух врачей сопровождать деда Всеведа и говорят:
– Ну, что же! Хотите ехать – езжайте! Вот вам сопровождающие!
– А зачем мне сопровождающие?! Что я, арестант, что ли? – рассердился старик.
Еле-еле уговорили его ехать с врачами. Вышел дед Всевед из больничного сада, а там его автомобиль ждет. Думали, удивится старик, а он – «ничего. Уселся в машину и говорит своим спутникам:
– Подумаешь, удивили! У нас в станице атаман на такой коляске ездил – только у него страшнее: больше дыма и грохота…
Приехали на аэродром. К самому самолету подкатили. Тут дед Всевед вроде как забеспокоился.
– Это что же? Нам на этом гусаке лететь придется? – спросил он и ткнул пальцем в самолет.
– Да, дедушка! Этот самолет для вас! Да вы не бойтесь! – успокаивает его врач.
А старик как стрельнет в него взглядом и первый полез в кабину. Поднимается по лесенке и приговаривает:
– А кто боится? Подумаешь, невидаль, на гусаке летать! Издавна русские люди на ковре-самолете летали…
Поднялся самолет в воздух. Сначала старик, видать, испугался, вцепился руками в кресло, борода у него затряслась. Но потом отошел. И даже в окно стал глядеть, землей интересоваться.
Пошел самолет на посадку.
– Ну, прилетели, дедушка! – сказал врач.
– Что-то уж больно скоро, – замотал головой старик. – От нашей станицы до Москвы тысячи верст. Поезд и тот трое суток идет. А тут только поднялись – и станица…
Вышел старик из самолета, оглянулся по сторонам. Вдалеке дома виднеются, сады зеленеют. Чуть в стороне, на взгорье – большие новые корпуса животноводческой фермы. В низине пруд широкий, точно зеркало, блестит, за ним поля золотом отливают – широкие, просторные. А дальше, сколько можно окинуть взглядом, раскинулись сады и виноградники.
Смотрел, смотрел дед Всевед по сторонам и давай летчика ругать:
– Куда это ты меня завез?! Разве это наша станица? Ошибся ты, видать, на полтысячи верст! И как тебе только такую машину водить доверили…
– Да нет, дедушка! Точно это ваша станица! – улыбается летчик.
А дед кипятится, палкой в землю стучит, бородой своей трясет:
– Да что ты, смеешься надо мной, что ли? Что я, станицу свою не узнаю? У нас – степь бескрайняя, а здесь сады и виноградники! У нас речонка такая, что курица ее брод перейдет, а здесь целое море! Узнавай у людей дорогу и летим дальше!
Но тут подкатила к самолету зеленая «Победа», выскочил из нее молоденький шофер, дверцы открыл и приглашает:
– Садись, пожалуйста, дедушка!
– Никуда я не сяду! – кричит дед. – Мне в станицу надо. Меня там сын и внучонок ждут! Объясни-ка вот этому, в кожаном, как до нашей станицы долететь…
А это и есть ваша станица, – улыбнулся шофер.
– Брешешь! – еще громче закричал дед. – В нашей станице не было таких садов!
– Не было, а теперь есть, насадили, – объяснил шофер.