Чтение онлайн

Штаб ВМС США в Атлантике

Норфолк, Вирджиния

20 октября ВМС США сформировали 135-ю ударную группу в составе ударных авианосцев «Энтерпрайз» и «Индепенденс» и кораблей обеспечения. 11-е и 32-е авиакрылья берегового базирования авиации ВМС перелетели на авиабазу ВМС США Рузвельт-Роудс в Пуэрто-Рико. Командующий ВМС США на Атлантике распорядился заменить в 6-м авиакрыле несколько эскадрилий тяжелых штурмовиков «A3J» на 225-ю эскадрилью легких штурмовиков «Скайхок» «A4D» из состава авиации морской пехоты. Командование ПВО Военно-воздушных сил перебросило несколько эскадрилий истребителей «F-104» в Ки-Уэст.

21-го октября в три тридцать утра противолодочный авианосец «Эссекс» покинул залив Гуантанамо, Куба; он вошел в состав ПУГ «Браво». Его эсминцам сопровождения было приказано подготовиться к выходу в море из Норфолка, Род-Айленд.

Капитан 2 ранга Алексей Дубивко

«Б-36»

Северная Атлантика

Вскоре после того, как в циркулярной передаче по флоту четырем лодкам 69-й бригады было приказано прервать переход в Мариэль, ГШ ВМФ приказал Дубивко провести его «Б-36» 20 октября через пролив Кайкос на юг. Дубивко понимал, что этот переход будет чрезвычайно опасным делом, поскольку по обеим сторонам пролива было мелководье, а входы в пролив, где было оживленное судоходство, и выходы из него скорее всего прикрывались американскими противолодочными самолетами и эсминцами, поэтому Дубивко решил преодолеть пролив, используя в качестве прикрытия надводное судно. Он ляжет и затаится где-нибудь в узкости, дождется крупного торгового судна и просто поднырнет под него.

Когда Дубивко доложили, что к входу в пролив Кайкос направляется большой танкер, он облегченно вздохнул, думая теперь только о том, как глубоко расположить «Б-36» в фарватере танкера, чтобы скрыть ход лодки от шумопеленгаторов. Это была очень опасная тактика, поскольку, если они неправильно рассчитают глубину, то могут врезаться в винты или корпус танкера, поэтому на протяжении всего перехода Дубивко и его подчиненным придется держать лодку на перископной глубине.

Дубивко осторожно направился строго к северу от пролива, потом повернул к восточному маршруту подхода к проливу; после этого лодка двигалась на перископной глубине в режиме медленного висения и с почти нулевой плавучестью и выжидала. Через несколько часов они обнаружили танкер водоизмещением десять тысяч тонн, который приближался к проливу Кайкос с севера. И тогда Дубивко применил тактический прием, знакомый ему по изданному на Северном флоте сборнику приемов скрытных переходов; они ранее отрабатывали подобное на учениях, но никогда — в реальных условиях.

Дубивко задал лодке скорость и курс перехвата и стал аккуратно сближаться с танкером, чтобы в последующем уйти на десять метров ниже его и пройти весь проход в возмущенной воде кильватерной струи танкера. Этот маневр давал гарантию того, что шумы винтов лодки будут скрыты громкой кавитацией винтов танкера, кроме того, он помогал их штурману убедиться в адекватности глубин — полагая в этом случае, что танкер выберет маршрут с наибольшими глубинами. Дубивко и его подчиненные понимали, что преодоление пролива сопряжено с огромным риском. Их уже преследовали противолодочные самолеты «Нептун» и противолодочные самолеты «Трэкер» американских ПУГ, вот почему он решил воспользоваться этой тактикой — спрятаться в кильватерной струе танкера. Дубивко вывел лодку на позицию строго севернее и слегка восточнее пролива Кайкос, занял там хорошую глубину чуть ниже небольшого слоя жидкого грунта и стал ждать. Когда нечем заняться, то самая выматывающая часть любого похода — ожидание. Пока они там сидели, Дубивко размышлял о том, что произойдет, если их дела пойдут плохо. Что, если их уже засек один из самолетов или же преследует один из того множества эсминцев, которых они слышали над собой в последние несколько недель? Их там были сотни, а подводники этого не ожидали. Операторы радиоперехвата Дубивко прослушивали радиообмен американцев, но поняли лишь то, что в разгаре какая-то гигантская военно-морская операция, американцы находятся в повышенной готовности и очень активно действуют. Радости мало! Дубивко не мог понять, что вызвало реакцию американцев такого масштаба. Может, одну или несколько лодок их бригады уже обнаружили и принудили всплыть? Находятся ли они уже в состоянии войны? Почему нет никакой информации в регулярных сеансах связи для подводных сил из Москвы? Вопросы переполняли Дубивко, и он начал впервые опасаться за безопасность лодки и экипажа.

— Дальность до контакта?

— Три тысячи метров, командир, пеленг ноль пять ноль.

— Курс и скорость?

— Курс два два ноль, скорость двенадцать узлов.

— Прекрасно, дайте мне курс перехвата на скорости девять узлов.

— Есть, командир, курс перехвата два шесть ноль, пересекаем маршрут танкера через двадцать минут.

— Прекрасно, глубина курса перехвата шестьдесят метров, потом поднимаемся на глубину пятнадцать метров, занимаем позицию по корме танкера и уравниваем скорость.

Ночь была спокойной, видимость хорошей. Дубивко немного посуровел — or его внимания не укрылось, что вахтенные выглядят серьезными, но расслабленными.

— Жуков, руководите перехватом! Я буду командовать во время перехода. — Дубивко вдруг вспомнил, как во время учений в Баренцевом море одна из подводных лодок из другой бригады поднырнула под торговое судно и шла с ним вместе несколько часов, а потом по неизвестной причине воткнулась в винт, который и рубанул по ее рубке, вызвав почти катастрофическое затопление центрального командного поста. Лодке удалось вернуться в Полярный, но только после экстренного ремонта прямо в море. Если бы погодные условия были хуже, то ремонт вряд ли бы удался. Дубивко передернуло при мысли о возможности подобного с его лодкой, ведь они находились больше чем за пять тысяч миль от своих вод, и если что-нибудь произойдет, то будет не к кому обратиться за помощью. В Мариэле, они знали, кораблей обеспечения не было, а до дома было идти и идти.

— Дальность до танкера тысяча пятьсот метров, время перехвата двенадцать минут.

Дубивко зашел в свою каюту, повесил на крючок куртку и быстро сполоснул лицо тепловатой водой. На лодке ситуация с водой была тяжелой. Их дистилляторы имели очень ограниченные возможности по выработке питьевой воды и постоянно находились в работе, но иногда, когда требовалась тишина, их приходилось выключать. Когда лодка шла под РДП, работавшие дистилляторы давали только около пяти литров воды в час. Этого было совсем мало, а поскольку температура окружающей морской воды была высокой, то и питьевая вода была всегда тепловатой и дурно пахнущей, достаточно чистой для питья, но неосвежающей. С наступлением темноты температура падала, однако на лодке по-прежнему царили жара и влажность; в целом же температура внутри лодки стала одним из самых важных отрицательных факторов с того момента, как они прошли к югу от Бермудских островов и вошли в Саргассово море. Температуру внутри лодки удавалось снизить только тогда, когда она находилась в надводном положении и с открытым основным люком; если море было спокойным, то открытым держали и кормовой люк в седьмом отсеке, и связанные с ним другие люки — только тогда бриз продувал лодку. Плавание с таким количеством открытых люков категорически запрещалось всеми наставлениями, поскольку в жертву приносилась защищенность лодки к попаданию воды, и любая случайная волна могла быстро попасть в кормовой торпедный отсек и закоротить там электрощиты. Этот поход, однако, был насыщен неординарными действиями, и в этих необычных условиях Дубивко положился на здравый смысл и на стремление просто выжить.

Жуков спокойно наблюдал за глубиномером, изредка поглядывая на небольшой планшет, который помощник штурмана вел на маленьком листе плексигласа. На планшете было заметно, как медленно сходились два контакта, следующие курсом на юго-запад. Каждые несколько минут Жуков приказывал включать на пониженной мощности поисковый радиолокатор и делать разовый проход луча. В данных условиях можно было увидеть танкер на короткой дистанции, не подвергая себя риску быть обнаруженными электромагнитными средствами американских эсминцев и самолетов. Когда они поднырнут под танкер, то не смогут измерить дальность по шумам винтов танкера, которые на такой малой дальности будут очень мощными и на экране гидролокатора предстанут в виде широкого звукового клина. Для точного изменения дистанции останется один способ — визуальный, через перископ; этим и займется сам Дубивко со штурманского мостика, расположенного над центральным командным.

— Дальность до танкера — одна тысяча метров, выходим на глубину пятнадцать метров.

Жуков говорил ровно, вселяя в командира гордость и уверенность.

— Дальность — восемьсот метров, командир, рули глубины на всплытие десять градусов, всплываем до глубины пятнадцать метров. Приготовить крышку основного люка.

Двое матросов, по одному с каждой стороны трапа, ринулись вверх, к первому люку. Они положили руки на кремальеру, готовые отдраить крышку по команде Жукова.

— Проходим тридцать метров, командир… двадцать пять… двадцать. — На двадцати метрах матросы начали проворачивать кремальеру, и вода потоком хлынула в центральный командный. В таких случаях всегда ждут воду, но когда она начинает литься, всем становится не по себе, потому что попадание воды внутрь лодки, ожидаемое или нет, является головной болью для любого экипажа.

Поток воды иссяк до падающих капель, и матросы бросились вверх по трапу. Наверху они остановились в готовности откручивать кремальеру крышки следующего люка. Услышав, как рулевой считал показания глубиномера на пятнадцати метрах, матросы открыли крышку и исчезли на мокрой палубе боевой рубки. Вслед за ними по трапу поднялся Дубивко в сопровождении помощника штурмана и вахтенного.

— Дальность?

— Прямо над нами, командир, — прокричал оператор гидролокатора.

— Понял, дать обороты на скорость одиннадцать узлов.

Рулевой повторил приказ. Они наблюдали и ждали, когда контакт пройдет над ними; лодка тем временем постепенно набирала ход, чтобы уравняться в скорости с танкером и потом за несколько секунд аккуратно поднырнуть под большой корабль. Дубивко знал, что существует опасность быть притянутым чересчур близко к корпусу танкера из-за вакуума, создаваемого поверхностным эффектом воды, протекающей под корпусом танкера, поэтому он осторожно держал лодку ниже этого уровня, чтобы не подпрыгнуть вверх, на корпус судна.