Чтение онлайн

Шутка вскоре позабылась и возница обрел неизменное свое добродушие и разговорчивость. Со временем он начал подсовывать Едигиру и Федору жирные куски баранины, если ему удавалось выпросить их у кашеваров. Впрочем, он тут же пояснил им причину своей доброты:

– - Буду просить, чтоб вас ко мне на двор отправили. Зря что ли взялся везти вас? У меня виноградник бо-о-льшой, большой! Скоро собирать надо, вино давить. Дом новый построю. А может, и совсем у нас жить останетесь? У нас в Крыму хорошо! Зимы нет, не то что в Москве вашей. Жен вам найдем. У меня три дочери есть. Им замуж скоро пора будет. Заработаете на калым, а я много не возьму, полсотни баранов хватит, -- забирай любую и живи.

– - Где ж мы тебе столько баранов возьмем? Красть, что ли?
– поинтересовался Едигир.

– - Зачем украсть? В набег ходи, воюй и баранов Мусе на двор приводи. Правда?

– - Правда, правда, -- соглашался Едигир. И вдруг во время одного из таких пустых разговоров его, словно шилом пронзила мысль о собственном колчане, с которым он никогда не расставался и настолько привык к нему, что не сразу оказавшись в плену, ощутил его пропажу. Ведь там находились остатки золота, которое он вынес из Сибири! Где и у кого находится колчан?

Он поделился этим с Федором, который пришел в восторг от возможности заплатить выкуп, освободиться из плена и вернуться в Москву.

– - А ты сможешь отличить его от остальных?
– - спросил он Едигира.

– - Спрашиваешь! Свой колчан всегда узнаю, отличу от любого. Но кто позволит мне шляться по всему лагерю и искать его. Даже если и найду, так новый хозяин не отдаст.

– - А давай, попросим Мусу, чтоб он разыскал колчан?

– - Да не станет он этим заниматься. Надо самим придумать что-то.

Они долго совещались и решили все-таки посвятить Мусу, но лишь в часть своего плана. Как-то вечером Едигир подсел к мирно дремавшему на мягком войлоке Мусе и спросил его:

– - Скажи, уважаемый, а какая дичь у вас в Крыму водится?
– - Муса не удивился вопросу и начал перечислять, сколько птицы живет в горах, горные бараны, изюбры, кабаны, а потом спросил:

– - А зачем это тебе? На охоту что ли собрался?

– - Как же я на калым заработаю? Как твою дочку в жены сосватаю, если буду на твоих виноградниках с утра до вечера спину гнуть. Я хорошим охотником был, могу любого зверя взять. Вот и думаю, если уважаемый Муса разрешит, то буду каждый день по барану приносить, а то и птицу для обеда.

Маленькие хитрые глазки Мусы заблестели и он тотчас оценил заманчивость предложения своего пленника.

– - Так, так... Ладно, буду пускать тебя в горы, если не убежишь.

– - Зачем бежать стану, когда такой добрый хозяин у меня?
– - и похлопал его по плечу, как бы выказывая преданность. Лицо Мусы расплылось в улыбке.

– - Вай-вай, как хорошо жить станем, все у нас будет, а потом детей нарожаете, саклю построите, Муса внуков нянчить станет.

– - А мне невесту найдешь?
– - вступил в разговор Федор Барятинский, перемигнувшись с Едигиром.

– - Две найду! Только калым давай. Есть калым -- есть невеста. Нет калым -- живи один.

– - А коль захочу ее в Москву увезти?
– - все больше входил в роль Барятинский, вызывая Мусу на откровенность.-- Отпустят невесту со мной?

– - Когда женой будет, то вези, куда захочешь. Хоть продай.

– - Только просьба у меня к тебе есть, уважаемый,-- незаметно повернул разговор Едигир,-- когда меня в плен взяли, то лук и колчан со стрелами со мной были, а где он теперь, не знаю. Привык я к тому луку, только с ним и охотился. Как бы найти его?

Муса недоверчиво глянул на него и подозрение шевельнулось в хитром татарине:

– - Зачем тебе лук понадобился? Пострелять всех хочешь и сбежать? Вот в Крым приедем, найду тебе лук и стрелы, а сейчас, извини дорогой, не могу.

Но Едигир со всей страстью начал расписывать, какой у него замечательный лук и как ему жалко лишиться его. В конце концов, старик сдался и пообещал найти того воина, который завладел оружием Едигира. Два дня отлучался он вечерами от своей повозки и бродил по лагерю, разговаривая с ордынцами. На третий день уже в темноте вернулся радостный и возбужденный к костру, бросив к ногам Едигира колчан и лук, правда, с порванной тетивой.

– - Твой будет?
– - спросил он. Едигиру хватило одного взгляда, чтобы узнать собственное оружие, с которым он не расставался много лет, и он согласно кивнул головой, поднял колчан с земли и по весу определил, что золотые монеты находятся в тайнике, настолько тяжел и увесист был он.

– - Спасибо, уважаемый Муса, долг за мной, отблагодарю при первой возможности. Но как тебе удалось найти их?

Муса самодовольно ухмыльнулся, пригладил седую топорщившуюся бородку, ответил:

– - Муса все может, если с уважением попросить его. Узнал у знакомых людей, кто вас схватил, тому и добыча досталась. Оказалось, один их них мой сосед Жухраб был. Я к нему, спрашиваю, верно пленник шибко бедный был, нечего и взять с него? Он согласился, чего с него взять... саблю сотник забрал, коня -- Мурза, а Жухрабу только и осталось лук без тетивы да колчан драный. А он в походе кашеваром. Зачем ему лук? Предложил ему тулуп бараний, он согласился. Но тулуп дома у меня, мало ли что за дорогу случится...

Федор Барятинский сидел рядом и прислушивался к каждому слову, пытаясь понять, о чем идет речь, бросал любопытные взгляды на колчан, лежавший перед ними. Муса спрятал лук подальше, а изодранный сайдак, как он его называл, оставил Едигиру. Едва дождавшись, когда их возница уснет, Едигир и Федор уползли и темноту и там принялись внимательно ощупывать колчан изнутри.

– - Есть!
– - прошептал Едигир,-- тут они лежат, монеты.

– - Дай и мне пощупать, -- попросил Федор и, просунув руку внутрь, ощутил упругость от находящегося на самом дне и аккуратно подшитого кусочком кожи золота. Хотелось закричать от радости, но они лишь пожали в темноте друг другу руки и, блаженно откинулись на землю, зашептались о том, как предъявят выкуп и вернутся обратно из плена.

Через несколько дней пути их обоз въехал в Бахчисарай. По кривым улочкам навстречу бежали босоногие мальчишки, показывали пальцами на пленных, громко крича:

– - Урус, урус ведут!
– - некоторые кидали в них арбузными корками и громко смеялись, если попадали кому-то в голову. Едигир скорчил страшную физиономию и зарычал, подражая вою. Мальчишки кинулись врассыпную, а кони, хоть и устали после многих дней пути, понесли, да так, что сонный Муса чуть не вывалился из повозки. Он в изумлении уставился на пленных, спросив с недоверием:

– - Послышалось мне или в взаправду волки выли?
– - те лишь расхохотались, с удивлением глазея на необычные дома, невысокие ограды из белесого ноздреватого камня, раскидистые деревья и виноградники, которые, казалось, росли на каждом свободном клочке земли. Федора удивило, что на улицах почти не было собак и люди жили открыто, ни как у них в Москве, отгородившись друг от друга саженными заборами. Тут же из каждого двора можно было попасть через проход в стене к соседям. Женщины, стоявшие на плоских крышах, переговаривались между собой, делились впечатлениями, кричали, указывая на каждую проезжающую мимо них повозку, радуясь возвращению мужей, отцов, братьев и просто знакомых. У Федора даже закружилась голова от обилия красок, острых незнакомых запахов, чужой гортанной речи и приветливых, совсем не злобных лиц. Ему раньше рисовалась неволя обязательно сопровождающаяся свистом бича, непосильной работой, страхом смерти. Тут же он увидел совсем иное -- любопытство, интерес... и даже жалость. Одна старуха подала ему большую половину арбуза и что-то прошамкала неразборчиво. Федор поклонился ей и спросил: