Чтение онлайн

Когда Псих снял артефакты, появление целого и невредимого гостевого домика прямо в центре пожарища, естественно, не осталось без внимания местных монахов.

Правый телохранитель, например, сразу зарычал от бешенства и набросился на левого.

— Блин! Вот это мы запопали, причем конкретно. Говорил я вам, блин — не простые это паломники, ой, не простые. И чо теперь делать будем? Как мазаться?

Настоятель, изрядно придавленный событиями этой ночи, пожевал губами, а потом сказал:

— Ладно. По крайней мере, монахи они настоящие — это сто пудов. Значит, не убьют. А все остальное — переживем как-нибудь. Собирайте народ, пошли каяться. Повинную голову меч не сечет.

Вышедшие на крыльцо Четвертый с Психом узрели весь личный состав монастыря, стоящий на коленях и отбивающий поклоны.

— Простите, гости дорогие! — вопил расположившийся ближе всех к крыльцу настоятель. — Наш грех!!! Прощения просим, бес попутал!!!

На этих словах по сигналу Правого вступил хор остальных монахов, многоголосо затянувших «Па-а-а-амилуй мя…».

— Ладно, пес с вами! Босс всех прощает. Вас и так уже бог наказал. — объявил Псих, скромно умолчав о своем вкладе в божью немилость. — Так что всем — вольно, разойдись! Дед, ты не расходись, ты рясу верни.

— Сейчас вернем, сейчас! — засуетился игумен, жестом отправив Правого за одолженным облачением. Сам настоятель довольно таки резво поковылял за ним к своим уцелевшим покоям.

Делегация уже подходила к дверям, когда из них выглянул всклокоченный Правый и убитым голосом сообщил:

— Рясы нет.

— Что?! Что ты сказал?! — рявкнул настоятель и неожиданной рысью кинулся внутрь.

Он вихрем ворвался в комнату и увидел пустой стол, на котором оставил рясу.

Мгновенно игумен стал белым, как медведь, схватился за сердце, осел на пол, как будто из него выдернули все кости…

И умер.

Стариковское сердце все-таки не выдержало треволнений последних суток.

— Эй, ты куда! А ну стоять! — кинулся к оседающему игумену Псих, подхватил тело, но тут же понял, что грешная душа настоятеля уже где-то там, в лучшем из миров. Мнется в очереди в ожидании вердикта о сроках и перспективах перерождения.

— Ну что за невезуха! — выругался Псих. — Ускользнул, поганец. И кого теперь допрашивать прикажешь?

Он скользнул взглядом по комнате, и в его голосе послышался металл.

— Эй, вы, двое. Оба сюда! Где наша ряса?

Дальнейшее Псих помнил нетвердо — у него, как говорится, «упала планка» и он психанул по-настоящему.

Первым делом ограбленный паломник отлупил Правого и Левого.

Хорошо так отлупил, на совесть.

Потом погнал их своей железной палкой собирать всех монахов.

Когда личный состав построился — устроил личный досмотр, самолично обшмонав каждого. Рясы под одеждой ни у кого не оказалось, и Псих на всякий случай еще раз отлупил Левого и Правого.

Оставив всех стоять под солнцем, как новобранцев на плацу, обезьян чуть не до несущих бревнышек осмотрел покои настоятеля. Рясы не нашел и долго ругался плохими словами.

Затем затолкал проверенных монахов в проверенные покои, щедро раздавая пинки и зуботычины, и закрыл всех там на засов.

Наступил черед планомерного обыска всех уцелевших строений монастыря.

Безрезультатно.

Судя по всему, упрямство обезьян прокачал до капы, потому что немедленно приступил к планомерному поиску захоронок в окрестностях монастыря. Перерыв был сделан только потому, что уже наступила ночь и в темноте шариться по кустам стало неудобно.

В этот момент зашуганный не хуже монахов Четвертый попытался было поговорить с Психом, но нарвался на натуральную истерику:

— Что значит «брось»? Что значит «ладно»? Ты что, забыл — там две пилюли смены класса на рукава пришиты! Как мы еще двоих завербуем? Как, скажи мне, ты же Босс! Или ты хочешь сказать — мне одному придется с тобой валандаться? Ах до самой Москвы?! А вот это ты видел?

И он сунул прямо под нос монаху искусно скрученную дулю с далеко торчащим большим пальцем.

— Все, жди меня здесь! Я скоро! — и он повесил в воздухе фиолетовый портал.

— Ты куда? — тут же спросил Четвертый, который очень боялся, что Псих в ярости учинит что-нибудь совсем непотребное.

— К Кабану в гости. Буду какой-нибудь поисковой артефакт выпрашивать. Он, правда, свой долг ночью погасил, ну да ладно — теперь я ему должен буду.

И Псих уже собрался нырнуть в портал, но был остановлен криком Четвертого, которого неожиданно осенило.

— Погоди! Да постой, говорю! Я вот думаю — а вдруг к настоятелю тоже кто-нибудь порталом приходил?

Псих мгновенно все понял, и, выругавшись про себя, помчался к покоям настоятеля. Там он отодвинул засов и зычно гаркнул:

— Выходи строиться!

Просидевшие весь день взаперти монахи уже привычно выстроились в две шеренги. Судя по состоянию Левого и Правого, за этот день их отлупили еще несколько раз.

— В туалет позже! — упредил самый напрашивающийся вопрос Псих. — Сначала очень качественно думаем и вспоминаем: не было ли среди знакомых настоятеля какого-нибудь мага, умеющего пользоваться порталами?

Монахи загалдели одновременно и потому понять ничего было нельзя.

— Молчать! — гаркнул Псих и ткнул пальцем в Правого. — Говори ты.

Бывший телохранитель, демонстрируя дырки на месте свежевыбитых зубов, прошамкал:

— Щёрный его жовут. Шошед наш. У него база — на другом берегу Биры. В пещерах. Шотни полторы бойцов. Уровень не шветит, но ошень шилён. В округе никого шильнее нету.

(в которой заносчивый герой получает мощный удар по самолюбию)

с. Валдгейм,

Еврейской автономной локации

48°41' с. ш. 132°58' в. д.

— Ответ исчерпывающий. Оценка пять. — объявил Псих. — Зря я вас подозревал, товарищи монахи. Но извиняться не буду, вам эта вздрючка только на пользу. Значится, так. Поскольку сейчас уже темно, утром я отбываю в гости к вашему Черному. Босс остается на вашем попечении. Не дай бог он лишний раз чихнет — вам всем сегодняшний день днем рождения покажется. Я не шучу. Босса кормить, поить чаем. Лося — то же самое, за вычетом чая. Недостоин. Вольно, разойдись.