Чтение онлайн

А какие последствия имела способность человека создавать внеинстинктуальную сетку связей. Между человеком и реальностью возникло огромное пространство символов. Сложилась иная, неприродная программа действий. Произошло как бы удвоение реальности, она получила отражение в сфере мысли, сознания. Человек оказался погруженным в специфические условия существования. Это пространство можно назвать культурой, ибо она-то и является той сферой, где неожиданно раскрылся творческий потенциал человека.

Стало быть, своеобразие человека как живого существа в его «открытости», «незавершенности». Человеческая программа, как уже отмечалось, отличается разнообразием и непостоянством. Мы можем, по-видимому, указать на одно поистине уникальное свойство человека: открытость, невосполненность его как создания. В отличие от других живых существ человек способен преодолевать собственную видовую ограниченность и возвышаться над ней. В этой особенности — удивительное и существенное своеобразие человека.

Философ Возрождения Пико делла Мирандола в «Речи о достоинстве человека» указал на то, что человек способен творить себя, открывать в себе новые свойства. «Тогда согласился Бог с тем, что человек — творение неопределенного образа, — писал он, — и, поставив его в центр мира, сказал: „Не даем мы тебе, о Адам, ни своего места, ни определенного образа, ни особой привязанности, чтобы и место, и лицо, и обязанность ты имел по собственному желанию, согласно воле и своему решению. Образ прочих творений определен в пределах установленных нами законов. Ты же, не стесненный никакими пределами, определишь свой образ по своему решению, во власть которого я тебя предоставляю. Я ставлю тебя в центре мира, чтобы оттуда тебе было удобнее обозревать все, что есть в мире…“»

Ни одно из существовавших обществ не соотносилось с истинной природой человека. В самом деле содержанием человеческой истории является попытка обрести самих себя, реализовать те потребности, которые в них заложены. Однако конкретно сложившееся общество, та или иная форма социального общежития мешают полному выявлению человеческих потенций. На протяжении длительной истории разум, воля, эмоции людей не получали и не могли получить истинного самовыявления. Общество не только не содействовало реализации глубинных потребностей, а, напротив, стесняло их.

Вообще говоря, проблему можно поставить даже шире. Не просто стесняло, а извращало. Теперь, когда человечество прошло через опыт насильственных расправ, практику чудовищных экспериментов с человеческим материалом, можно сказать без преувеличения: история— это также процесс расчеловечивания человека.

Можно ли считать свободу абсолютной ценностью человека? Издревле человека, который стремился обрести свободу, казнили, подвергали изощренным пыткам, предавали проклятьям. Но никакие кары и преследования не могли погасить свободолюбие. Сладкий миг свободы нередко оценивался дороже жизни… На алтарь свободы брошены бесчисленные жертвы. Так, может быть, история человечества и есть дорога к свободе, мучительный путь освобождения от оков?

Однако история подтверждает не только истину свободы. Она полна примеров добровольного закабаления, красноречивых иллюстраций психологии подчинения. Великие инквизиторы и диктаторы основывали свои системы власти как раз на предпосылке, что люди бегут от свободы. Человек — песчинка мироздания. Его окружают грозные природные стихии. Небо осыпает человека кометами. Недра Земли извергают огненные лавы. Он постоянно испытывает на себе предательство земной тверди… Истончение «живой» оболочки над планетой угрожает прорывом смертоносных излучений. В наши дни из рукотворных сооружений человека вырывается поток всепоражающих частиц. И в социальной жизни он ощущает себя игрушкой анонимных общественных механизмов. У экзистенциалистов есть все основания говорить о хрупкости человеческого существования.

Не вырабатывается ли на протяжении веков инстинктивный импульс, парализующий волю человека, его спонтанные побуждения? Напротив, мне кажется, что мы проходим мимо важнейшего исторического урока современности. Между тем пора, по-видимому, в полной мере открыто и по возможности всеобъемлюще разобраться в нем. Я говорю о тщете тиранических режимов. Сталинщина показала, что деспотизм вообще обречен, он бесперспективен. Ничего нельзя построить на человеческих жертвах, на беззастенчивой эксплуатации человеческого материала… Ведь это факт, что никакая самая изощренная тирания, на какой бы разветвленный аппарат насилия она ни опиралась, не способна загнать человека в тупик.

Выходит, провозвестия Замятина и Оруэлла оказались излишне трагедизированными? Нет, их предостережения были эффективными. Но прав немецкий мыслитель Карл Ясперс, который полагал, что человечество никогда не знало и, к счастью, никогда не узнает такой ситуации, когда возможен тотальный надзор за человеком… Деспотия действительно обнаружила свою ущербность, ибо она противостоит изначальной человеческой природе, отвергает свободную спонтанность человека.

Свобода — одна из неоспоримых общечеловеческих ценностей. Однако даже самые радикальные умы прошлого, выступавшие в защиту этой святыни, нередко обнаруживали робость и половинчатость. Нет, полагали они, свобода не абсолютна. Предоставьте индивиду право распоряжаться собственной жизнью — и наступит век хаоса. Ведь в нем сильны инстинкты своеволия, эгоизма, разрушительности. Свобода, безусловно, хороша, но замечательно, когда человек добровольно подчиняется общей воле, сознательно умеряет собственные порывы.

Говоря об эпохальных сдвигах, разломах истории, мы обращаем свой взор к человеку. Потому что он мера всего сущего…

Человек утратил единство с природой, возможность вернуться в ее лоно, обрести инстинктивно-целостное восприятие. Он отныне возвышается над природой, но это и служит источником его страданий, ибо постоянно воспроизводит перед ним неразрешимую ситуацию. Не только все человечество, но и каждый индивид вынужден осознавать и переживать это экзистенциальное противоречие. Человек стоит перед страшной опасностью превращения в узника природы, оставаясь одновременно свободным внутри своего сознания. Ему предопределено быть частью природы и одновременно быть выделенным из нее, быть ни там, ни здесь. Человеческое самосознание сделало человека странником в этом мире. Он отделен, уединен, объят страхом.

Перед лицом трагической ситуации человек делает выбор. Он должен что-то делать, чтобы как-то совладать со страхом, пронизавшем все его существование. Он должен искать утраченную гармонию, пытаться обрести ее иным путем. Для того чтобы найти выход, нужно предельное напряжение. Ситуация требует не теоретического ответа, хотя ученые и создают теории жизни, философские идеи существования. Человек должен «ответить» всем своим существом, своими чувствами, своим творческим даром и воображением.

Но выражает ли человек свою сущность, свою уникальность в состоянии полнейшей реализации, предельного напряжения своего «Я». Нет, не выражает ибо человеческая природа — это не различные формы существования в их движении и их смене. Сама сущность человека выражена не в его ответах на ситуацию, а в безостановочном и нескончаемом разрушении конфликта. Таким образом, можно говорить о вечном экзистенциальном поиске. Человек, разорвав естественные связи, вынужден искать новый диалог с природой.