Чтение онлайн

— Душа горит, и этой пытке нет конца, — демон сдавленно улыбнулся, не смотря на девушку, скорее на окружающие их просторы.

За неумолимые сотни лет эти виды отнюдь не надоели, скорее, как книга, с каждым разом находилось что-то новое, что вызывало другие убеждения и новые элементы обожания. Его глаза цвета вина увлекли Вики, в них хотелось скрыться, опьянеть и пропасть, не выбираясь. Она не понимала, но чувствовала странное тепло, окутавшее тело от постороннего присутствия, слишком забытое, чтобы помнить, но до боли родное.

****

Цитадель. Несколькими днями ранее.

Дом двух Серафимов сейчас был схож с какой-то вакханалией. Повсюду валялись бумаги, некоторая мебель была перевёрнута, слишком много ангелов, обыскивающих каждый угол. Ищейки вынюхивали каждую комнату в попытке найти хоть след энергии. И лишь женщина, сидевшая на террасе с кружкой кофе, выбивалась из всего этого беспорядка.

Сейчас Ребекка Уокер была рада тому, что догадалась уничтожить письмо дочери и оттянуть момент объявления её пропажи до последнего. Сначала она переживала о том, что на её голову свалится такая проблема, как бывший возлюбленный, который с ловкостью здесь сам бы разнёс всё во время вспышки ярости.

Знала, что дети для демонов не просто уязвимое место, а частичка их сердца, но рисковать не могла. Только не тогда, когда на глазах молодой пугливой Ребекки творились немыслимые зверства, а жестокость любимого мужчины не знала границ настолько, что капилляры в глазах отсутствовали. Но раз уж его всё ещё не было, значит, своим молчанием он решил показать гордость или же до сих пор не был в курсе. Но как бы там не было, поддаваться панике женщина не собиралась.

— Где Вики, Ребекка? — Серафим Эрагон собственной персоной вышел на балкон.

Он бы мог поверить, что она не знает, если бы невозмутимость женщины знала край. Но Ребекка была слишком спокойна, это заставляло Советника усомниться в ней. И всё же ради всех тех лет, что они работали вместе, старался смотреть разумно в поисках других предателей.

Он не верил в то, что Вики удалось самой всё это провернуть, а главное, каким-то чудным образом замести следы энергии, словно Вики Уокер не существовало. Много было нестыковок.

— Эрагон, о чём ты вообще? Откуда мне это известно, или ты думаешь, я её спрятала? — эмоции женщины были непонятны для ангела. Это был один нехитрый приём, которому научил её Винчесто, когда женщина училась в школе, заставляя теряться в сомнениях.

— Ты слишком спокойна для той, у кого пропал ребёнок! — уже с нажимом прошипел Советник, но она лишь небрежно отставила кружку.

— А чего ты хотел? Ты, может быть, рассчитывал, что она так легко это воспримет? — Ребекка иронично покачала головой, хмыкнув. Сейчас она была похоже на дьяволицу со светлыми крыльями. — Не переживаю потому, что понимаю, она где-то в безопасности. Да и не сомневаюсь в том, что тебе удастся её найти, ты же самый главный Советник.

— Не сомневайся, Бекки, — словно выплюнул сказанное Эрагон и покинул балкон, поняв, что большего от женщины не добьётся.

Одни сменяли других — ангелы, стража, слуги — Ребекка потеряла им счёт и даже не поддалась соблазну сосчитать всех. На балкон зашла служанка с подносом, на котором красовался чайник и две кружки, а вслед за ней Серафим Вильям, тот, что исправно являлся её мужем двадцать лет.

— Тебе надо отдохнуть, вся извелась, — заметив бледность, он протянул ей кружку с горячим напитком.

Забрав кружку с чаем, она мягко кивнула, стараясь не скривиться от неприятного цитрусового аромата, возвратив керамику обратно на прозрачный стол.

— Ты же знаешь моё отношение к этому чаю, — сколько раз она не говорила о своём отношении, он никогда не слышал.

— Подумал, что сейчас это именно то, что тебе нужно.

Вильям никогда не понимал её, не знал, что именно ей нужно и чего она хочет. Да, пытался, да, старался, как мог, но ничего из этого не выходило, она по-прежнему была для него закрытой книгой, как бы он не пытался.

Иногда в тишине вдали от «семьи» она проводила параллель с Винчесто, но предпочитала этого не делать, ибо от осознания легче не становилось. Наоборот, мысли о том, что всё могло быть иначе, ей не прельщали, указывая на годы, прожитые в одиночестве.

— Ты прав. Я просто устала, пойду отдохну, — с исчезновением Вики нитки, которые хоть немного связывали с мужчиной, и вовсе разорвались, даже симпатия куда-то подевалась, возможно от горького осознания, что дочь сейчас с любимым, когда она обязана находиться подле этого мужчины.

Знала, что любит, понимала, что хочет видеть его, но воспоминания о прошлом из памяти не стирались. Видя, как любимого охватывает тьма, лишая разума, она поклялась, во что бы то не стало, насколько бы не были сильными её чувства к нему, не рисковать ребенком и дать возможность Вики жить.

Однажды Винчесто признался непризнанной, как ему хотелось бы назвать дочь Викторией, но всё это было брошено между слов, и она запомнила, проникнув именем. Ей всегда была интересна реакция демона на голубоглазую девочку с её глазами и его острыми скулами, характером и цветом волос.

— Милая, тебе не нужно держать всё в себе, — Вильям нагнал жену на лестнице, придержав за белоснежный рукав «убитую горем» мать. — Я ведь рядом.

Он думал, что сейчас именно тот момент, чтобы поддержать жену, прижать к своей груди, бесконечно отрицая тот факт, что она согласилась стать его женой лишь по причине незаконного ребенка, вовсе не от взаимных чувств или любви.

— Вильям, пожалуйста, давай позже, — с тяжёлым пониманием кивнул, направившись в свой кабинет, дав ей то, о чём она просила.

Сейчас он напьётся, залив душу местным алкоголем, вновь убедит себя в сложности её характера, а не в отсутствии к нему чувств, а ночью будет забвенно любоваться светлыми волнистыми прядями женских волос, прилипших к лицу, боясь прикоснуться, потревожив и без того неспокойный сон.

———===•?s?•===—•——

— Я бы сказала иначе: «В сердце боль, а в душе любовь», — девушка не подавила собственную улыбку, в манере мужчины не смотря на него всё также в окно, разглядывая какие-то родные, но такие далёкие для неё просторы. А сердце словно помнило, заливаясь теплом от увиденного.

Но вот демон развернулся, несколько удивившись ее чёткому ответу, настолько, что он попал в яблочко.

— Откуда такие мысли? — мужчина задумчиво повёл бровью. — Всё ли в этом мире берёт корень у любви?

— Может быть и нет, но она повсюду, — Вики развела руками, говоря то, чего рассказывать не планировала.

В какой-то степени это было и её откровением, признанием самой себе и не отрицанием очевидного.

Татуированный взбалмошный придурок, который вызвал в ней скорее ярость, чем что-то другое, но, как известно, ярость — равно страсть.