Чтение онлайн

Ладонь на моем сердце, молотящем по ребрам слишком настойчиво, поднялась с рубашки, ноготок робко указал в сторону компании на другом конце зала.

Я вздохнул.

Взял ее ладонь в свою, и мы побрели в том направлении.

– А они друзья? – спросил я.

Карри раскачивает наши сцепленные руки, словно качели, в ритме неспешных шагов.

– Тут все друзья. А тебе не успели рассказать главный закон Бальзамиры, да?

– Какой закон?

– В этом месте нельзя сводить счеты. Любая драка, а тем более – убийство, карается пожизненным изгнанием. Если такой изгой рискнет сюда вернуться, стражи вступят с ним в бой.

– Стражи? – переспросил я.

Карри потрогала указательным пальцем лоб.

– Стражи Бальзамиры. У них вот здесь отличительный знак в виде креста с петелькой. Это коты, которые считают своим долгом охранять покой этого даймена. Стеречь сон Сехмет, следить, чтобы главный закон соблюдался. Лютые враги здесь вынуждены временно оставить вражду за порогом. Иначе не видать халявного лечения до конца дней своих. А заодно и самой большой перемирской тусовки!

Последнюю фразу Карри выдала со смехом. Я присоединился к веселью, а отсмеявшись, все же спросил:

– Получается, Блика тут не сможет…

– Сможет, – оборвала Карри.

Тон резко стал серьезным, она нахмурилась. Затем продолжила:

– Блика изгнана из Бальзамиры уже давно. Но это мало что меняет. Если она вздумает наведаться… прогнать ее вряд ли кому-то под силу. Стражи, конечно, попытаются, но даже всем вместе не победить.

Наше движение к трибунам на полпути взяло паузу, Карри развернулась ко мне.

– Риф, я подвергаю всех опасности, находясь в этом городе. Мне следовало покинуть Бальзамиру, как только меня вылечили. Но я так давно здесь не была…

Впервые вижу ее такой хрупкой.

Даже пригвожденная ножом к колонне фонтана, Карри оставалась… надо мной. Во всех смыслах. Не поддавалась панике, принимала все как есть, утешала, давала силы…

А сейчас похожа на тонкую вазу, может упасть и разбиться от любого неловкого касания. Взгляд потух, блуждает где-то по полу.

– Стражи знают, Блика рано или поздно за мной явится. Если попросят уйти – уйду… Но пока молчат.

Карри посмотрела исподлобья, словно дворняжка, которая не кушала три дня, но подойти боится.

Моя спина как-то сама собой выпрямилась, грудь вперед, я, наконец, ощутил себя тем, кем называюсь. Рифом. Непоколебимым стержнем над переменчивыми, полными сомнений морскими волнами.

Взял ее за плечи.

– Бальзамира открыта для всех, – говорю твердо, – кто не нарушает закон. Его нарушила Блика, не ты. Вот и нечего тебе отвечать за ее бесчинства.

Карри улыбнулась.

Чувствую, оживает… Как цветок после холодной ночи в лучах рассвета.

Кивнула.

И мы опять пошли туда, откуда разлетаются голоса и смех.

– Я ему говорю, любить надо себя. И только себя. Себя не полюбишь – никто не полюбит! А он весь в соплях, люблю, говорит, жить без нее не могу… Зрелище, конечно, унылое.

– Фараон, ты доиграешься, с хозяином беседы вести. Сдует тебя в перемир куда-нибудь. В космос. От греха подальше…

– Да ладно, он же пьяный. Проспится и забудет.

– С судьбой играешь.

– Жизнь вообще штука рисковая. Что теперь, не жить? Вон, спроси Пасьянса, он у нас спец по играм с судьбой.

– Йоу, народ! Гляньте, кто к нам идет!

Последнюю фразу речитативом изрек кот в серой толстовке, голова под красной бейсболкой и капюшоном. Лежит на первом полукольце трибун. Рядом торчит колонка, из динамика бьют низкие биты. Впрочем, делают это весьма ненавязчиво. В их ритме капюшон с кепкой покачиваются.

– Дай угадаю, – говорит кот, лежащий к нам хвостом в центре каменной арены. – Наша блудная рыжая легенда и ее стиратель.

– Хватит, Фараон, – с шутливой укоризной сказала девушка в очках, сидит на первом ряду, свесив ноги.

Спрыгнула на сцену. Книга на коленях захлопнулась, повисла меж пальцев. Ботинки застучали, девушка идет к нам.

– Мы очень рады вам, ребята! Присоединяйтесь к нашему нескромному, чего уж там, но дружному коллективу.

Одета, в отличие от меня, под стать окружению. Шорты, жилетка, футболка цвета хаки, лямки рюкзака… Как археолог в походе.

У края сцены присела, оглянулась на своих.

– Ребята, знакомьтесь. Карри, наверное, вы знаете, а ее спутника зовут Риф. Он в перемире недавно, а в гостях у Сехмет и вовсе первый раз, будьте помягче.

– А мы разве знакомы? – адресовал я вопрос этой милой версии Лары Крофт.

Девушка вновь повернулась к нам, волосы сверкнули. Одна сторона головы стрижена под мальчика, другая, как половинка черной луны, закрывает лицо, виден только один глаз, запертый в оправу очков.

Улыбнулась.

– Не узнал, дружок?

Монолит черных локонов отвела назад, и я увидел, что от уха осталась лишь мочка. Раковины нет – только неровный огрызок.

Я вспомнил.

– Книжка!

Девушка улыбнулась шире. Подбросила книгу, та раскрылась, переплет и страницы начали махать, как крылья бабочки, взлетать плавными рывками. Шелест оборвался хлопком, томик нырнул за спину. Очевидно, в рюкзак.

Его владелица спрыгнула со сцены знакомой мне полосатой кошкой без кончика уха.

Последняя деталь привела меня в замешательство:

– А разве Сехмет не может вылечить…

– Она лечит только свежие раны, – пришла на помощь Карри.

– Ухо я отморозила, когда была еще обыкновенно уличной кошкой, – сказала Книжка, запрыгивая на горку песка рядом со мной.

Я порылся в памяти.

Вспомнилось, как мы говорили с Ластом на кухне в частном самолете. Крыс рассказывал, все жители перемира делятся на две категории – люди, научившиеся оборачиваться животными… и животные, которые могут превращаться в людей. Первых называют осенними, а вторых – весенними. Почему, не знаю. Так повелось. Это как правши и левши, с виду не понять, кто есть кто. Разница в происхождении. Осенние когда-то были только людьми, как я. А вот Книжка, судя по всему, изначально бегала на четырех лапах и никак иначе.

– Так ты весенняя! – сказал я.

Книжка кивнула.

– Она самая. Раньше книги драла, теперь коллекционирую.

Моя ладонь тянется погладить, улыбка на губах сидит, прямо как вот эта кошка на песчаном холмике.

– И как ты дошла до жизни такой?

– Спасибо одной доброй женщине, подселила в библиотеке.

Книжка под ладонью мурчит, запрокинув голову. Я почесал шейку, а когда пальцы пошли ниже, полосатая котея упала, вьется, перекатывается с боку на бок, подставляя брюшко.