Чтение онлайн

– Оставь меня, изыди, бес!

Тень:

– А старость как берёт своё, так и брала,

Едва ли в бархат убралась,

И в гробик нежный улеглась,

Неужто и твоя так жизнь стара?

Зигфрид:

– Ты мучаешь меня, скажи, ну кто ты?

Испуганный Зигфрид рад потерять сознание, но не может, из груди вырывается жалобный писк, не производящий на незнакомца ни капли впечатления.

Тень:

– Я вестник злой охоты.

Давно меня манил твой грех,

Ценитель всех твоих пороков, всех!

Давно я наблюдал и грезил,

И, наконец, тебя я встретил.

Зигфрид:

– Я понял всё, ты смерть моя!

Тень:

– О нет, о нет.

На лице тени не прослеживается ни одной эмоции, кажется, что это не человек, а статуя, словно неподвижная маска его черты. Оно белое и мрачное.

Зигфрид:

– А кто тогда?

Не человек!

Тень:

– Я тень твоя.

Зигфрид:

–Но ты мужчина!

Тень:

– Так тень мужчины я, и ты мужчина,

Но не печалься, не горюй так сильно,

Не буду я тебя насильно

Своим вниманьем наделять,

Скажи, злодей, тебе чужое горе всласть?

Зигфрид:

– О чём ты не пойму…

Тень:

– О том, что нынче на слуху

У каждого мальчишке во дворе,

Пока спокойно ты сидишь наедине

С самим собой,

Ведь кто-то занялся тобой,

Тебе не скрыться между днем и темнотой,

Средь полок пыльных и бездарных книг,

Среди чернила, бумаг и букв сокрытых в них.

Старик понимает, что существо видит его насквозь, все без утайки, всё оно знает и нет существу смысла врать, не соврешь.

Зигфрид:

– Так знаешь ты и все и вся…

Тень:

– Отнюдь, ведь не творю я чудеса,

Я лишь сопровождаю своего творца

От самого начала до конца.

Зигфрид:

– Ты дьявол!

Тень:

– Может быть,

Но не тебе меня судить,

Ведь сам ты сущий дьявол,

Ты самый гнусный вор, злодей,

Ты зло творишь среди людей,

А я творю лишь злоключение злодеям,

И берегу своё, так и чужое время.

Зигфрид:

– Зачем ты здесь, кошмар?

Тень:

– Развеять силу злостных чар.

Не бойся, похвались судьбою,

Открой тщеславное и влажное нутро

Передо мною.

Там где душа должна зиять,

Там пустота и черви спят.

У каждой тени свой творец,

Бывает мудрый, бывает и мудрец,

Бывает и злодей невероятный и паскудный,

Бывает острый на язык, бывает скудный.

Зигфрид:

– Злодеем ты меня зовёшь,

Но знать не знаешь, что сокрыто под листвой

В тени моей души!

Тень:

– Меня хоть не смеши!

Ты обделён душою, затем я и пришёл,

К тебе домой,

Лишь договор оформить меж тобой и мной.

Бездушный человечишка во вред

Ты совесть променял на власть,

Но чтоб себя единственно лишь оправдать,

И пред творцом предстать

И на колени пасть,

Готов без воли всякой угодить в китову пасть.

Зигфрид:

– Откуда знаешь ты, о чём я думаю, чего боюсь?

Тень:

– Чу, я на ошибках то учусь.

Зигфрид:

–Напасть, напасть!

И лоб горячий, кошмар, ущипну себя!

О нет, всё чувствую, не сплю…

Тень:

– Ты думаешь, я тень твоя, тебя дурю?

Мне ведь забавно экое с тобой игранье,

Как любишь ты губить людей,

Так я люблю свиданья.

Зигфрид:

– Они не люди – чернь, не знать!

Тень:

– Ну мне ли этого не знать?

Бездушный ты, давай поищем душу?

Ведь я тебя не брошу, я же тень твоя,

От слов моих сойдёшь ты через месяц-два с ума.

Зигфрид:

– Да, да! Ты прав, боюсь суда…

Тень:

– Пойдём со мной, не чары это и не колдовство,

Любезность – это ремесло.

Зигфрид:

– Куда?

Тень:

– Хотел же ты сбежать с суда

Себя, так вот спасение твоё,

Найти раскаянье своё.

Зигфрид:

– Раскаяние? П-ф-ф, оно ли меня гложет?

В ад я не хочу!

Тень:

– И в ад я путь найду,

Хотя не близкий путь,

Там жарко очень – не вздохнуть, не продохнуть.

Там будет страх – одно твоё страданье,

Игривых змей удушливый и едкий яд,

Там смерти нет – одно лишь наказанье.

Зигфрид:

– Идём, идём!

Зачем родился я на свет?

Я чувствую, как жар сочится, и пятки жжёт,

Я столько натворил, я сколько ведь трудился,

Ведь я злодей – ничто!

Я столько жизней загубил,

Я засудил и осудил,

Мне, нищему душой червю, все золото давали!

Все! Покуда руки мои брали,

И всё в сокровище бросали, всё нагромождали!

За деньги не могу купить я искупленье,

Зато за деньги покупал я утешенье в наслажденьи,

За то платил, чего давно в помине нет…

Тень:

– Довольно, не терзай себя пустым,

Похвально то, что был хотя бы нелюдим,

Но статус, власть тебя так извратили,

Что и с монетами карманы сделались пустыми.

Мы улетим, пробило уж двенадцать,