Чтение онлайн

Приподняв полотно, правитель пригласил Габриэля в узкий коридор, ведущий к стальной двери.

Сняв с шеи ключ со специальным охранным заклинание Хендрик отворил дверь. После темного коридора по глазам ударил яркий свет магических светильников. Пожалуй, это было чуть ли не единственное помещение в замке, где такие использовались. Люди лишний раз старались не прибегать к магическим предметам, не желая показывать слабость перед наделенными магией.

В небольшой комнате уместилось несколько здоровых сундуков, и парочка поменьше, но с не менее ценным содержимым, среди которых Габриэль сразу узнал приданое своей невесты. Да, его брат на многое готов пойти, чтобы пополнить свои запасы.

Были в сокровищнице и шкатулки с украшениями, расставленные по полкам.

— Выбирай, что пожелаешь, — щедро предложил Хендрик, что на него было совсем не похоже. На лице играла самодовольная улыбка. Но правителю невдомек, что младшего брата мало заботят такие ценности.

Габриэль обвел равнодушным взглядом приоткрытые шкатулки, из которых вываливались дорогие колье из мориона, ожерелья из граната, серьги размером с женскую ладонь из изумрудов и кольца с редкими камнями размером с перепелиное яйцо. Но взгляд Габриэля упал на до боли знакомое украшение. Он уже был в сокровищнице не так давно, чтобы выбрать подарок для Альцины на помолвку. И тогда украшение, которое женщины надевали на голову привлекло его внимание. Но это был не единственный раз, когда он его видел.

— Изумрудная фероньера, — проговорил Хендрик одобряюще. — Давно оно лежит здесь. Я даже не помню дарилось ли оно кому за последние лет сто. Но не кажется тебе, что для Альцины оно слишком броское?

Да, тут брат был прав. Фероньера идеально подходила именно Анне, камни сочетались с ее зелеными глазами и светлой кожей. Габриэль хотел было уже взять ее, а для Альцины выбрать что-то еще, но передумал. В ведении на Анне было именно это украшение. Габриэль надеялся, что будущее можно изменить, как считает Анна, и может не подари он его ей хоть что-то изменится, и в лучшую сторону.

— Ты прав, это украшение не для Альцины, — сухо согласился Габриэль с братом.

Убрав украшение в шкатулку, подальше от глаз, Габриэль развернулся и подошел к противоположной полке, где стояла открытая шкатулка с украшениями из голубых топазов.

— Вот, возьму это, — продемонстрировав зажатые в руке каплевидные серьги с подвеской к ним, Габриэль, не дожидаясь одобрения брата, направился к выходу.

Хендрик хмыкнул, заметив настроение брата, и не спеша покидать сокровищницу, вернулся к шкатулке, где Габриэль спрятал изумрудную фероньерку.

— Ладно, брат, так и быть, твоя женщина заслужила хоть какое-то утешение.

Сунув украшение в карман Хендрик поспешил нагнать брата.

Тот уже преодолел половину тронного зала, спеша к своим покоям.

— Габриэль постой!

— Чего еще?

— Еще завтра состоится свадебный обряд, — самодовольно улыбнувшись сообщил Хендрик.

В глазах младшего Делагарди вспыхнула Тьма, он сцепил руки в замок за спиной прилагая всю силу воли, чтобы держать себя под контролем.

— Какого Кракена, Хендрик?

— Мы отправляемся на войну, Габриэль, а если, да не допустят великие духи, невеста останется без жениха?

Да, другое дело вдова. Тогда приданое не придется возвращать.

Габриэль благоразумно промолчал и направился к покоям, надеясь, что не разнесет половину замка по пути.

Церемония состоится следующей ночью, и у них с Анной осталось не так много беззаботных часов. И если до того эпизода из ведения осталось так мало, то что должно произойти, чтобы заставить Анну выбрать другую сторону?

Уснуть я не могла, слишком много мыслей, минуты выросли в часы. К моей радости, Габриэль появился почти сразу после ухода Альцины. Но его взбешенный вид лишь усугубил мое волнение.

Он ворвался в комнату и тут же принялся метаться по ней из стороны в сторону. И замер только когда я позвала его.

— Габриэль.

Вынырнула из одеяла и подошла к окну, лицом к которому он замер. Дотронулась до плеча.

— Анна, — обернулся Габриэль, поймав мою руку. — Прости. Я все испортил.

— О чем ты?

Он был напряжен, в глазах то и дело вспыхивала Тьма. Я почти не сомневалась в чем причина такого настроения.

— Свадебный обряд перенесли на завтрашнюю ночь.

Выпалил на одном дыхании и замер, прикрыв глаза.

Я тоже не знала, что сказать. Но все уже решено, играть так до конца.

— К чему спешка?

Габриэль не стал тянуть с ответом. Тьма в его глазах отступила, когда взгляд замер на моем лице. Теплые, чуть шершавые ладони, погладили мои голые плечи. Теперь он хотел успокоить меня, и это было безумно приятно. Только я уже переварила эту новость, но об этом ему знать не обязательно.

— Послезавтра мы выдвигаемся к Черно-белой пустоше. И мне с трудом верится, что то будущее наступит. Когда ты рядом…

Он порывисто притянул меня к себе, прижал обнимая крепко-крепко. В этих объятиях не было страсти, сплошная нежность, затопившая меня целиком.

— Не хочу, чтобы ты исчезла, хочу, чтобы ты всегда была рядом, чтобы не случилось, чьим бы мужем я не стал… Я твой и этого никто и ничто не изменит.

Он продолжал меня обнимать, шепча на ухо все эти слова, которые были дороже любых признаний в любви и ласковых слов, озвученных в порыве страсти.

— И я твоя, Габриэль, — прошептала в ответ, в это мгновение острее всего ощущая, что это действительно так. — Чтобы не случилось.

— Анна, я не могу остановить обряд.

Столько горькой печали было в его голосе, казалось она просачивается внутрь меня, и я ощущаю его боль как собственную. Больше всего на свете мне хотелось излечить нас от этой боли. И меньше все мне хотелось действовать против воли Габриэля. Хотелось рассказать ему все, успокоить и утешить. Обрадовать рассказав о маленьком счастье внутри меня.

Но я молчала, ласково поглаживая широкую спину, решаясь на очередной обман. Тяжелое дыхание Габриэля становилось все размереннее и я наконец решилась.

— Плевать, что будет завтра. Если так суждено, то ты женишься на Альцине, я не отвернусь от тебя, чтобы не случилось.

Габриэль отстранился, чтобы заглянуть в мои глаза, не веря, что я говорю это. Уверена, они были полны решимости. И когда он в этом убедился, впился в мои губы жадным поцелуем, будто это была последняя возможность насладиться друг другом.