Чтение онлайн

Чернеющие стены пещеры блестели от скопившейся в них влаги. Воздух был тяжёлым, пах углем и пылью, под ногами валялись груды свежевыбитой породы, и они крошились в пыль, когда на них наступали. Лиз сняла перчатку и провела пальцами по поверхности, казавшейся невероятно гладкой и холодной.

Щель между стенами пещеры сужалась, приходилось идти боком, но наконец, кроме света одного фонарика, Лиз увидела другой, более яркий, тянущийся тёплой полосой из высокой узкой пробоины. Они протиснулись в неё и оказались в округлой, поддерживаемой четырьмя огромными деревянными балками комнате. В ней горело множество фонарей и собралось, помимо Уильяма, ещё двое: Джок, без Джордан, и ещё один шахтёр, опирающийся на кирку. И все трое смотрели на стену, в которой искусно был выбит портрет некого человека. Его длинная борода уходила в землю, пустые глаза смотрели вверх, будто в небо, а не на каменный свод. От углов приоткрытого рта расходились трещины.

— Нет, инспектор, всё точно рухнет, если попытаемся взорвать, — сказал Джок, поднимая взгляд от инженерного планшета.

Уильям кивнул.

— Что вы хотите взрывать? — спросила Лиз. До этого её будто не замечали.

— Да так, — хихикнул Джок, — рот этой статуе.

— В ней проход дальше. — Уильям подошёл ближе, хмуро разглядывая едва заметную щель между закрытой густыми каменными усами верхней губой и открытой нижней. — И её нельзя рушить…

Он провёл пальцами по трещинами и недовольно цыкнул.

Лиз задумчиво сделала то же самое, а потом приподнялась на носочки, вглядываясь в «рот» статуи. Такого она не ожидала. В книжках все каменные идолы ассоциировались с древней, считающейся утерянной магией титанов, однажды поработивших Эмеральдские острова. Кто-то верил, что это и были те самые титаны, застывшие в камне. Лиз, как и большинство её университетских знакомых, не важно, состоявшихся профессоров или студентов, считала, что это лишь попытки народов дотянуться до невероятных высот, даже если человек, который это сделал бы, не был живым. И, если эту статую использовали как тайник или тоннель, значит, его должны были как-то под это приспособить. Балки стояли здесь не одно десятилетие. Даже если проход не использовали, вряд ли он был сооружён так, чтобы разрушить здесь всё вообще. Значит, был способ туда войти и не умереть под обломками.

— Элизабет, иди сюда, — позвал её Уильям.

Лиз, ошарашенная, посмотрела на него и медленно подошла.

— Что может значить этот символ?

Уильям указывал на круг с кривой точкой в центре, похожий и на символ солнца, и на глаз со зрачком, и на щепотку перца, которую Пэтти всегда сыпала ровно в центр желтка в яичнице. Лиз пожала плечами, не уверенная пока ни в чём.

— Ну тогда, пока думаешь, подумай ещё и о них. — И он указал на узор из разнообразных символов, окруживших каменную голову.

Лиз ахнула. Это точно был какой-то шифр!

— За этим тебя и позвали, — сказал Уильям. — Ты ведь у нас единственный историк-культуролог-археолог и, напомни, кто ты там ещё, будь добра.

— Лиз, — ответила она. — Из всех моих титулов ты забыл, что я просила называть себя «Лиз».

Не дожидаясь ответа Уильяма (и сомневаясь, в общем-то, что ответ последует), Лиз отошла от него и плюхнулась на землю посреди зала. Достала альбом и карандаш и снова осмотрела всё, что было вокруг. Тёмные бликующие стены, наверно, из обсидиана. Деревянные балки, поддерживающие своды пещеры, как будто это был шатёр. И это титаническое лицо, глядящее в никуда, окружённое целым набором символов.

Лиз зарисовала каждый. Круг с точкой. Треугольник. Блок, напоминающий надгробный камень. Зигзаг. Снова круг. Волна. Зигзаг. И ещё один круг! И ещё треугольник. Будто кто-то картинками писал какое-то послание. И ей не хватало знаний, чтобы понять, какие буквы могли скрываться за каждым символом. Лиз прикусила губу.

— А та балка, которая снаружи, она же отсюда? — спросила она.

— Отсюда, — кивнул шахтёр. — Вытащили её, потому что мешала входу. Она будто заранее сломалась и преградила проход. На ней, кстати, был один из символов: волна эта.

Лиз задумчиво хмыкнула и полезла к бумагам, чтобы достать их с профессором Кёнигеном расшифровку вязи, которая оказалась названием Амберджинни. В этой вязи некоторые завитки были похожи на буквы, а некоторые — скорее на рисунки. Жаль, у них до сих пор не было настоящей карты!

Буква, которую они опознали как «Р», была похожа на рукописный зигзаг…

— О-па! — вдруг воскликнул Джок. — А посмотрите-ка! На этой колонне тоже есть знак. Треугольник.

Лиз вздрогнула. Уильям то ли прочитал, то ли понял, о чём она думает, и громко скомандовал:

— Посмотрите на других балках!

И действительно, на каждой было по символу. Они не повторялись.

— Их четыре, — сказала Лиз задумчиво. — Всё правильно. У нас пять разных символов. И один из них уже свалили. А ничего не происходило, когда нашли колонну?

Она так резко повернулась к шахтёру, что тот отшатнулся. Ответил ей уже Джок:

— Нас тряхануло так, что мы побоялись, как бы не осыпалась остальная порода. Здесь всё очень хрупкое.

Лиз снова посмотрела на балки, а затем подошла ко рту статуи. Если присесть и присмотреться, становилось заметно, что рот от кромки сухой глинистой земли отделяла пошедшая мельчайшими трещинками пустота. Как бывает, когда вставляешь в землю лопату. Лиз внимательнее посмотрела на статую ещё раз, заглянула в рот и с удивлением обнаружила, что уголки его, там, где каменные части скульптуры должны были соприкасаться, запылились заметно меньше, чем губы. Она ведь и сначала заметила! Просто решила, что это все так облапали нижнюю губу, что непроизвольно смели с неё пыль. Но, видимо, всё было сложнее…

— Нам нужно колонны свалить, — уверенно заявила Лиз, оборачиваясь.

— Всё рухнет, — мотнул головой Уильям. — Так нельзя делать.

— Но это механизм! Мы никак не сможем проникнуть внутрь, если не откроем его.

— С чего ты вообще взяла? — Он недоверчиво оглядывал колонны. — Это не выглядит механизмом. Они не соединены.

Лиз всплеснула руками, не представляя, как объяснить механику, которую сама понимала совсем интуитивно.

— Давай попробуем? Одну какую-нибудь. Например, — Лиз глянула в свои заметки, — ту, что с завитком. Она отвечает аж за три символа. Если я понимаю всё верно и это действительно такого рода загадка, то рот откроется шире, чем если мы сломаем любую другую колону. Пока была потревожена одна, с волной, поэтому проём такой узкий. Не веришь? Посмотри! Тут и рот его не пристаёт плотно к земле, как в других местах. И камень выглядит будто новее.

Уильям подошёл и скептически всё оглядел, цыкая. Не было похоже, что он убеждён полностью, но сомнение в нём точно поселилось.

— Если мы свалим одну или максимум две колонны, зал вряд ли обвалится, — сказал Джок. — Вот если больше — сложнее сказать. Может, давным-давно всё и можно было провернуть на полную, но щас и своды, и дерево ослабли, если их не питает какая-то магия.

— Уильям, пожалуйста, — взмолилась Лиз. — Я уверена как никогда! Я столько читала про загадочные ловушки в старых храмах и захоронениях!

— Ладно. — Губы Уильяма сжались в тонкую прямую линию. — Пробуем.

И два шахтёра, вооружившись кирками, подошли к выбранной колонне. Лиз прижала ладони к губам, не обращая внимание на жёсткую ткань перчаток. Кирки — не лучший инструмент для разрубания толстого дерева, но то медленно поддавалось, и когда казавшееся непобедимым бревно наконец накренилось, все замерли.

Могильную тишину разорвал подобный грому хруст, — а затем земля зашаталась под ногами. Шахтёры бросились в разные стороны. Лиз рухнула на колени, не устояв. Уильям схватился за стену, а Джок присел, раскинув руки, пытаясь сохранить равновесие. Всё дрожало, гремело. С потолка падали камни.