Чтение онлайн

– Но мне нужно домой! Там мама нервничает, не знает, что со мной случилось!

Матрёша будто не расслышала – укутала Еву колючим пледом да захлопотала у стола. В огромную узорчатую кружку отлила из термоса что-то густое и тёмное, протянув, велела:

– Пей давай! Отогревайся!

Ева машинально глотнула и раскашлялась, приторный напиток продрал горло.

– Что вы мне дали?

– Сбитень. Там патока, медок да травки. Пей, пей. Чтобы хворь не пристала. Вон, посинела вся. Кто ж в зиму так одевается!

– Так не зима ещё! Конец ноября.

– И что с того? Ты сама видала, что за погодка у нас.

Ева вздохнула и снова осторожно захлебнула сбитень. В груди потеплело. Неожиданно улучшилось и настроение.

– Полегчало? – понимающе подмигнула Матрёша. – То-то. Меня баба Оня варить научила. Она столько рецептов знает!

– Скажите, а автобусы здесь есть? Или такси?

– В центре, конечно, имеются. Только до него пёхом надо. Или на Тоськином драндулете.

– Она сможет меня подвезти? Я заплачу. Обязательно!

– Тю-ю-ю, чего захотела. – рассмеялась Матрёша. – Не здесь Тоська, на той стороне. Да и не на ходу машинка, успела проржаветь без пригляду.

– Что же мне делать? – снова расстроилась Ева.

– До бабы Они идти нужно. Она и подскажет.

– Проводите меня? Пожалуйста!

– Провожу. Куда же деваться.

Матрёша распахнула дверцы старинного шифоньера и принялась рыться среди вещей.

– Ну-ка, примерь, – сунула Еве короткую вытертую шубейку да теплые штаны вроде лосин.

– Зачем, не надо, – принялась отнекиваться та. – Я и в курточке добегу. Перетерплю.

– Бери пока даю! – прикрикнула Матрёша. – Зима-зимущая у нас. Птицы на лету подмерзают! Не до переборов.

Глава 2

Ева посмотрела в зеркало и зажмурилась. Заношенный полушубок сидел мешковато, собравшиеся гармошкой штаны не подошли по длине.

Сейчас бы сфотаться и вывесить в соцсеть. Всем на потеху!

Глаза защипало.

Почему, ну почему же так не везёт? Может, на ней порча? Или сглаз?

– Не разводи здесь сырость! – Матрёша поправила залаченную чёлку. – Пошли уже, мне ещё репетировать номер.

– Вы артистка? – зашмыгала носом Ева, изо всех сил стараясь не разреветься.

– На конкурс собираюсь. – гордо ответила тётка. – Хочу красотой тряхнуть.

Участниц подобных конкурсов Ева представляла себе совсем иначе, но уточнять ничего не стала. Какая ей разница. Может, местные так развлекаются. Всё-таки Новый год впереди. Танцы-фейерверки-чудеса…

– Что вздыхаешь? – покосилась тётка. – Посмотри лучше, как красиво у нас!

Она развела руками и засмеялась.

Деревня как будто дремала. Снег падал медленно-медленно, снежинки подолгу зависали над землёй. Дальний лес почти растворился в сумерках, слился на горизонте с темнеющим небом. Повсюду в домах загорались окошки, подсвечивая подступающую ночь.

Ева красоты не замечала. Ей хотелось домой, в город. В комфорт и относительное тепло.

– Чего от мужиков ждать! – неожиданно посочувствовала Матрёша. – Я вот тоже попалась. Поначалу-то хорошо всё было – по скайпу созванивались, переписку завели. Я к немчуре своему даже смоталась, представляешь? Две недельки пожила в заграницах. А потом уже он приехал…

Она примолкла и зашарила по карманам.

– Телефон дома оставила. Ты постой. Подыши. А я мигом.

Придавленная полушубком Ева послушно остановилась, сдвинула повыше съезжающую на глаза колючую шапку.

– Бац! – что-то врезалось в лоб, пребольно поцарапав кожу.

Ева дёрнулась и встретилась глазами со странным уродцем. В чёрном тряпье, перекрученный да переверченный, словно корни древнего дерева, выглядывал тот из-за ближнего заборчика и целился заиндевевшей шишкой. Увидев, что его заметили, он тотчас метнул шишку, но от повторного болезненного удара Еве удалось увернуться.

– Вы чего? – выкрикнула она, не успев как следует испугаться. – Совсем спятили?

Уродец захихикал и, сиганув на дорогу, запрыгал вокруг.

Ева смотрела во всех глаза, но не могла разглядеть лица лилипута. Тот же заходился трескучим смехом, колесом крутился перед ней.

– Брысь, ты! Не к месту здеся! – проскрипело позади, и уродец разом ввинтился в сугроб, разметав по сторонам снеговую пыль.

Пытаясь унять подступающее кружение, Ева стянула шапку – в голове что-то плавно покачивалось и плыло.

– Три дороги, три пути! Что выберешь – то останется. – старушонка, замотанная по самый нос, появилась откуда-то сбоку. Из-под облезлой залатанной накидушки выглядывал одинокий громадный валенок.

– Она в нём скачет, что ли? – подумала Ева, поспешно отводя глаза.

– Скачет, скачет, – покивала старушонка, и Ева отчаянно покраснела. Стараясь загладить неловкость, поздоровалась как можно вежливее.

– И тебе не хворать, – хихикнула старушонка. – Про дороги-то поняла?

– Нет. – честно ответила Ева. – Разве это мне говорилось?

– А больше ведь некому. – старушонка извлекла из валенка коробок вроде спичечного. – На-ка. Прими.

– Зачем? – не поняла Ева.

– Прими, говорю. Нынче в полночь открой.

– Да зачем? Что там?

– Увидишь! – старушонка всё протягивала коробок. Бледная синеватая рука, покрытая пупырышками гусиной кожи, слегка подрагивала.

Ева пожалела бабку и послушно взяла коробок.

– В полночь открой! – повторила та. – Не попутай!

– А что за дороги-то? – переспросила Ева.

– Судьбина твоя.

– Вы гадалка? Откуда про них узнали?

– На лбу подсмотрела. – охотно объяснила старушка. – Сколько морщин – столько дорог!

И захихикала, заходила ходуном. Из-под широкой одёжки посыпались на снег такие же одинаковые коробки.

Ева сунулась было подобрать, да старуха остановила, взвизгнула пронзительно:

–Не тронь чужое! Не для тебя приготовлено!

– Я помочь хотела, – растерялась Ева.

– Не просят – не лезь! – отбрила старушонка недовольно и вдруг подобралась, будто кошка перед прыжком.