Чтение онлайн

Она вдруг тряхнула длинными, до пояса, косами, отворачиваясь. Старшая подруга погладила её по руке и тихо сказала что-то. Таскув всхлипнула громко и прикрыла губы рукой, явно удерживая слёзы. В груди защемило. Латеница подошла и обняла девушку за плечи.

– Всё у нас будет хорошо, – прошептала на ухо. – Обязательно будет! Надо только подождать.

– Может, и будет, – шмыгнув носом, вогулка смущённо отстранилась. – Да, видно, не здесь и не сейчас.

Улыбнулась вдруг, спешно утирая с щеки влажную дорожку. И Латеница поняла: что ж она, утешает её, а ведь сама, получается, между ними со Смиланом стоит. Не слепая ведь: видела, как смотрит на маленькую шаманку княжич, а та и ответить ему боится, хоть и хочет. И горько так стало оттого, что ничего она с этим не может пока поделать, не может отойти в сторону, словно привязанная.

– Прости меня, – проговорила она.

И шаманка кивнула, вмиг поняв, о чём ей сказано.

Они втроём ещё посидели немного молча, а затем Таскув громко вздохнула.

– Ну, что ж. Идти к Ижеславу надо, раз всё так легко прояснилось.

На этот раз старшая вогулка пошла за ними. И Латеница словно чувствовала спиной, что и та силами непростыми обладает, и будто бы схожи они с даром Таскув, повторяют его плетением жизненных потоков. Родственницы они, не иначе.

Знать, недолго они в женском тереме пробыли: мужи из покоев Ижеслава и не расходились ещё. Но у них разговор, видно не ладился.

– Латеница заклятья не творила, – едва не с порога громко и уверенно заявила вогулка, будто и не плакала тихо в горнице совсем недавно.

Облегчение пронеслось по лицу Ижеслава, но в следующий миг он снова сдвинул брови.

– Это хорошо, но что делать со словами зырянского языка? Вины, которую он Смилану вменяет, это не оправдывает.

– Это уж тебе решать, Ижеслав Гордеич, – смиренно наклонила голову Таскув. – Моё дело тебя лечить и от заклятья спасти пытаться. Да только мне убедиться пришлось на себе, как зырянский шаман голову морочить горазд. Уж не было ли в словах его человека злого умысла?

Княжич сжал губы, посмотрев на брата. И поверить Таскув ему, видно, хотелось, и опасался. Сейчас в такие времена, что и родича проверять приходится. А Смилан, кажется, на него и внимания не обратил: всё на шаманку смотрел, словно лишь её слова были для него важны.

– Давай так сделаем, Ижеслав, – заговорил наконец Отомаш, и от звука его голоса внутри сладко замерло. – В темницу сажать, конечно, не станем, но пусть мои кмети за ним присмотрят. А там, может, успеем ещё чего узнать. Зырянин пока в наших руках.

– Думаю, так будет справедливо, – согласился тот и на Латеницу взгляд перевёл. – Ты уж прости меня, что обвинил. Но теперь никто не знает, откуда подвоха ждать.

Та лишь плечами пожала: держать зло на княжича она и не думала. Хорошо, что Таскув оказалась способна распознать, что заклятье – не её рук дело. А то могло бы совсем скверно закончиться.

Ижеслав махнул рукой, разрешая всем идти. Только вогулка осталась стоять на месте, когда остальные двинулись к двери.

– И ты иди, Таскув, – мягко проговорил княжич. – Отдохни с дороги. И я отдохну. Уж не помру, небось.

Шаманка поколебалась мгновение, но всё же вышла вместе со всеми. Во дворе мужи разбрелись в разные стороны: лишь Отомаш напоследок что-то грозно высказал Смилану, а тот молча желваками дёрнул. Уж куда хуже, когда тебе и родичи твои не доверяют. Латеница знала это по себе.

Они вместе с Таскув неспешно прошлись через двор до женского терема и распрощались по-доброму: за трапезой вечерней встретятся. Понравилась ей вогулка, такая и в подругах за радость. Жаль, как всё закончится, вернётся в свои края дальние, холодные.

Солнце ушло за западную сторону, и в светлице уже поселился прохладный сумрак. Латеница затворила дверь, радуясь, что никого из чернавок нет.

– Скучал я по тебе, любушка моя, – прокатился в тишине низкий голос.

Она обернулась, расплываясь в улыбке. Отомаш уже стоял близко-близко. Взял её лицо в ладони и прижался губами жадно, вызывая в груди стон. Уж сколько седмиц она его не видела, теперь любое прикосновение, словно великая милость богов.

– И я скучала, – выдохнула Латеница между поцелуями. – Скучала каждый день… Да только чего же ты не заступился за меня перед Ижеславом?

– Не послушал бы он меня, – с сожалением в голосе ответил Отомаш. – По совести разобраться надо было.

– А когда к отцу моему пойдёшь? Всё обещаешь только.

Отомаш взглянул серьёзно, погладил её большим пальцем по щеке.

– Видишь, что творится у нас. Напасть за напастью. Но я от слова своего не отказываюсь. Дай только срок – и станешь моей. Уж в этот раз батюшка твой не сможет мне отказать.

Латеница мягко потёрлась о его суровую от рукояти меча ладонь. Уж как, верно, жарко та ласкать умеет! Дождаться бы только, когда свободно она сможет любимому принадлежать. Не таясь ни от кого.

– Всем только в радость будет, коли я Смилановой невестой быть перестану. Другая зазноба у него, вижу, – прошептала Латеница, откидывая голову и ожидая нового поцелуя.

Отомаш усмехнулся, обняв её.

– Ты про шаманку ту? – и добавил холодно: – Всё одно им вместе не быть. Разве Гордей позволит… Чтобы невесть откуда сын вогулку притащил.

И вдруг обидно за Таскув стало. Она же любит Смилана тоже, хоть и не признаётся в том даже себе. А вот Латеница то очень ясно почуяла, когда с её духом на миг соприкоснулась.

– А ты что, разве не брат Гордею Мирославичу? Нешто он тебя не послушает! Ты бы вступился за Смилана, если всё обернётся, как задумано, – она посмотрела на воеводу снизу вверх. – Вступишься?

Отомаш погладил её по затылку, внимательно разглядывая лицо, и прильнул губами вновь. Целовал долго и нежно, так, что мысли все вылетали из головы одна за другой. Пробормотал, на миг отстранившись и переводя дух:

– Коли всё получится, как задумано, вступлюсь. А как же...

Глава 12

Ночью весь аул всколыхнулся. Забегали мужи между юрт, многих отправили по окрестностям – искать. Магсума всё же сбежала. Нагретый уж по-летнему жарким солнцем воздух дрожал от напряжения и голосов мужей, что по приказу едва не все бросились на поиски. Долго пленница держалась: почти две луны минуло. Какое же её отчаяние взяло, что она не испугалась предупреждения Сайфи-бия? Дочь не пожалела, зная, что её ждёт.

– Ты помогла? – Сайфи-бий сурово глянул на жену, а та и взор потупила.