Чтение онлайн

– Да, чепуха… Нелепая мимолетная мысль…

– Нет, ты скажи, – не отставала Галя. – За откровенность надо платить откровенностью.

– Фантазируя, представил, будто твоего отца ребенком украли у Гайдамачихи. Слышала такую легенду?

Галя изумленно открыла глаза и внезапно расхохоталась заразительно и звонко. Резко оборвав смех, она сказала:

– А что?… Вообще-то, логично. Особенно, если учесть, что воспитывался мой отец в детдоме, а возраст его теперь – уже за пятьдесят…

Расстались они перед самым рассветом, когда спящую деревню наперебой принялись будить горластые березовские петухи.

Уходя с берега, Антон машинально оглянулся. Все озеро затянул мутно-серый осенний туман. Под кривой березой одиноко скособочилась ветхая Гайдамачихина лодка.

За субботу и воскресенье никаких происшествий в районе не произошло. Поболтав несколько минут с дежурным по райотделу о своих рыбацких успехах, Антон и Голубев поднялись на второй этаж и встретились с экспертом-криминалистом. Капитан Семенов закрывал на ключ оперативно-технический кабинет. Поздоровавшись, он, как всегда мрачновато, сказал:

– Гладышев собирает у себя оперативную группу, выезжавшую в пятницу на полустанок. Звонил Борис Медников, сейчас принесет медицинское заключение.

– У вас как дела? – поинтересовался Антон.

– Тоже кое-что доложу.

В кабинете начальника райотдела уже сидел следователь прокуратуры Петя Лимакин. Явно желая показать загруженность в работе, он вяло пожал вошедшим руки и усталым голосом проговорил:

– Давайте побыстрее, мне некогда прохлаждаться.

– Мы тебя подогреем, – открывая коробку «Казбека», сказал подполковник, и по его тону Антон догадался, что Гладышев сегодня в хорошем расположении духа.

Запыхавшись, влетел Борис Медников. Кивнув присутствующим, уселся в кресло возле стола подполковника, протянул к папиросной коробке руку и спросил:

– Кого ждем?

– Тебя, Боря, – ответил Гладышев.

– Меня?… – Медников сожалеючи поглядел на неприкуренную папиросу, положил ее за ухо и достал из папки стандартный бланк медицинской экспертизы. – Собственно, товарищи, мое выступление на сей раз лаконично. Вскрытие трупа показало, что смерть старика наступила в результате асфиксии, возникшей от рвотной массы, вызванной приемом ацетона. Проще говоря, старик захлебнулся ацетоном, капли которого обнаружены не только в дыхательных путях, но и в легких.
–

Наступило молчание. Первым заговорил Слава Голубев:

– Оригинал этот дедушка. Обычно самоубийцы уксусную эссенцию глотают, а он решил ацетоном с жизнью расквитаться.

– Других причин смерти нет? – посмотрев на Медникова, спросил подполковник.

– Совершенно. Если не считать среднюю стадию заболевания старика гриппом, выраженным в виде насморка.

– Сколько погибшему было лет? – опять спросил Гладышев.

– Семьдесят четыре – семьдесят пять.

– Значит, самоубийство?

– По всей вероятности, – Медников посмотрел на капитана Семенова. – Если, конечно, криминалист никакой подтасовки не обнаружил.

Подполковник тоже повернулся к Семенову. Привыкший к уставному порядку, эксперт-криминалист встал со стула и открыл папку, которую до этого держал на коленях.

– Не берусь утверждать, что это подтасовка, но проведенной экспертизой установлено кое-что интересное, – заговорил он. – Во-первых, на поднятой у трупа бутылке отпечатков погибшего нет. Есть они только на осколках стакана. Во-вторых, самые свежие отпечатки пальцев, обнаруженные на бутылке, принадлежат человеку, у которого или совершенно нет левой руки, или она больна настолько, что он ею не может пользоваться.

– Выходит, этот однорукий и налил старику ацетону? – спросил Антон.

– Сейчас трудно утверждать, но при следствии факту надо уделить внимание.

– А что с водочными этикетками, которые мы с Голубевым передали вам на экспертизу?

– Этикетки тождественны. Отпечатаны на одной и той же бумаге, форма «дорбуфетовского» штампа и состав штемпельной мастики идентичны.

– Значит, найденная в роще бутылка куплена в буфете полустанка? – вставил вопрос Голубев.

Педантичный до скрупулезности капитан Семенов посмотрел на Славу:

– Мое дело – дать заключение об идентичности представленных на экспертизу материалов, а выводы и доказательства делать вам. Буфетов на железной дороге много, и все они, вероятно, получают товары на одной базе… – эксперт-криминалист сделал паузу, словно давал возможность присутствующим обдумать сказанное им, и продолжил: – Для установления личности погибшего я в пятницу направил дактокарту в информцентр. К сожалению, ответа пока нет.

Следователь Петя Лимакин участия в разговоре не принимал.

– Прокуратура что по этому поводу имеет? – спросил у него подполковник.

– Ровным счетом ничего. Судя по имеющимся фактам, смерть не насильственная. Устанавливайте личность пострадавшего, раскрывайте: самоубийство это или преступление, а там посмотрим… – не меняя позы, проговорил Лимакин.

– Мыслитель. Жан Жак Руссо… – задиристо начал Слава Голубев, но подполковник оборвал его строгим взглядом и повернулся к Лимакину:

– Меня интересует ваше мнение.

– Мое мнение… – Лимакин кашлянул. – Будет необходимость, к делу подключится прокуратура.

– Все ясно, – подполковник обвел взглядом присутствующих: – Давайте уточним. У кого вопросы есть?

– Боря, когда смерть старика наступила? – спросил Медникова Антон.

– В ночь с четверга на пятницу. Мы приехали к месту обнаружения трупа в пятницу утром, практически, как говорят, по горячему следу.

Подполковник нахмурился:

– Жаль, что этот след остывает. – И повернулся к Антону. – Останьтесь вы, Голубев и Семенов. Остальные могут быть свободны, если вопросов не имеют.

Лимакин и Медников разом поднялись. Когда дверь за ними закрылась, Гладышев обвел взглядом оставшихся и спросил:

– Ну, что делать будем? С чего начинать?

– У меня небольшое дополнение имеется, – сказал эксперт-криминалист. – На месте обнаружения трупа удалось сделать несколько слепков с оставленных на дороге следов. Прошу это учесть, если понадобится сличение обуви подозреваемых.

Подполковник кивнул и посмотрел на Антона:

– Из управления торопят, чтобы ты ехал к новому месту работы. Я взял на себя смелость сказать, что в ближайшие дни выехать не сможешь, поскольку есть, дескать, незаконченное уголовное дело. – Гладышев помолчал. – Пока я перестраховался. Никакого дела, по существу, нет, поскольку все о тумане. Но, быть может, из спортивного интереса повременишь с отъездом?… Поможешь Голубеву?