Чтение онлайн

– Наши ищут?

– Конечно, но задерживать, сам понимаешь, пока никаких оснований нет.

– Ну, а на полустанке что?

– Все в порядке, как учили…

– Взяли?

– Вместе с курицей.

– Что?

– Вареную курочку жевала, когда мы заявились. Культурно, как говорит Торчков, поздоровкались, объяснили, в чем дело… Завернула в тряпицу курочку, перекрестилась и не пикнула…

– Что показывает?

– Круглый ноль, вроде как язык отнялся. – Голубев помолчал. – Кстати, лошадь с телегой тоже у племянника находилась. А в телеге среди скарба знаешь что нашли?… Содержимое крохинского тайника.

– Что там?! – очень быстро спросил Антон.

– Никогда не догадаешься… – Слава Голубев что-то долго рассказывал полушепотом, затем засмеялся и уже громко проговорил: – Вот как наши чашки точат на заводе «Карболит».

– Действительно, в жизни не догадаешься, – Антон вздохнул. – Значит, и торчковские деньги там?…

– Четыреста пятьдесят целковых. Полсотни, наверное, прокутили.

– Ну, а племянник что?…

– Похоже, был «не в курсе». Дядя попросил и лошадку и бабусю приютить.

В горнице послышались шаги, разговор стал невнятным, так что мальчишки не смогли ничего разобрать, потом Голубев спросил:

– У тебя как?

– Вчера на острове долго задержался, вернулся в темноте… Ни черта не разглядишь, ночь впустую пролежал.

– Не появился?

– Нет.

– Может, уже вырыл?

– Сам поначалу так подумал, сегодня со школьниками сходил, убедился: нет, не закончил…

– Неужели Крохин?…

– Посмотрим… Не нравится мне его побег…

Разговор опять перешел на шепот. Притихшие на кухне мальчишки насторожили уши, однако ничего уловить не успели. Стукнула входная дверь. Оставив в коридоре мокрые сапоги, в кухню вошла Полина Владимировна и попросила Сергея:

– Опять Красуля, будь она неладна, со стадом не пришла. Сходил бы, сынок, пугнул ее хворостиной до дому.

– Дождь, мам, на улице… – Сергей поморщился. – И темнота…

– С каких это пор ты темноты стал бояться? – Полина Владимировна загремела в буфете тарелками.

В кухню заглянул Антон:

– Куда ты, мам, мужиков посылаешь?

– Да опять корова не пришла, – направляясь с тарелками в горницу, ответила Полина Владимировна.

– Может, инструкцию какую попутно дашь? – шепотом спросил брата Сергей, когда мать вышла из кухни.

– Инструкция одна: найти корову и сразу – домой, необычно строго сказал Антон. – Не вздумай, как прошлый раз, за кем-нибудь следить. Понятно?…

– Ладно, – нехотя отмахнулся Сергей.

Проводив мальчишек, Антон вернулся в горницу. Мать уже собирала на стол ужин и обиженно выговаривала Славе Голубеву:

– Как это не будете?… Где это вы насытиться успели? Без ужина никуда не отпущу!

– Из уважения к вам, Полина Владимировна, придется согласиться, – улыбнулся Слава.

Из своей комнаты вышел дед Матвей, погладил поясницу и громко заговорил:

– За три дня, едри-е-корень, предчувствовал сёдняшний дождь. Зацепил, зануда, считай, на всю ночь. Наделает хлопот в хлебоуборке.

– Было бы что убирать – уберут, – сказал Антон.

– С такой техникой, какая счас в колхозе, чего не убрать! Раньше серпами до колоска убирались.

– Раньше и сеяли гектар с четвертью, а теперь за день на машине колхозные поля не объехать.

Начался обычный в семье Бирюковых разговор «о старом и новом». Дед Матвей не терпел бесхозяйственности и при каждом случае сурово шерстил колхозников, если они, полагаясь на технику, проявляли в работе беспечность. Поговорив с внуком на излюбленную тему и выпив перед сном стакан чаю с вареньем, дед Матвей поднялся из-за стола. Поднялись и Антон с Голубевым. Вышли в коридор, надели плащи. Обувшись, Антон заглянул в кухню, где Полина Владимировна мыла посуду, сказал:

– Если задержимся до утра, ты, мам, не беспокойся. А Сергея, как пригонит корову, из дому не выпускай.

– Вернулся бы только, пострел. Конечно, никуда не выпущу, – Полина Владимировна обеспокоенно посмотрела на сына. – Вы-то со Славой куда в такую непогодь подались?

– По делам надо.

– Неспокойно что-то у меня на душе, Антоша. Худа бы какого с вами не случилось…

– Мы сами смотрим, кому бы худо сделать, – Антон попытался улыбнуться.

– Берегите себя, сынки.

– Не беспокойся, мам, все нормально будет.

На улице, звонко отдаваясь в ушах, по капюшонам плащей сразу забубнил дождь. Стараясь, чтобы глаза привыкли к темноте, Антон и Голубев постояли возле крыльца.

– Погодку господь-бог выдал как по заказу, – глухо проговорил Антон. – Не передумал бы этот… в такую слякоть…

– Наоборот… решит – добрый хозяин в такую погоду собаку из дому не выгонит… – сказал в ответ Голубев и, помолчав, опросил: – Может, я на него выйду, а ты на подстраховке станешь?…

– Не надо, Слава, менять план. Все обговорили…

– Значит с обратной захожу?

– С обратной… В мою сторону деваться некуда Здесь оградки – впритирку друг к другу. Сильно не разбежится, если надумает тягу дать.

– Двигаем?…

– Пошли.

Огородом, возле самого плетня, вышли за околицу

и направились к кладбищу. Не дойдя до него, Слава тронул Антона за рукав, словно хотел успокоить, и свернул влево, обходя кладбищенскую ограду с противоположной от деревни стороны. Антон, скрываясь в мелком березняке, вышел прямо к кладбищенским воротам. Они были чуть приоткрыты, хотя Антон сам их плотно прикрывал, когда днем уходил отсюда со школьниками. Склонившись, с трудом различил примятую траву. Судя по ней, на кладбище совсем недавно прошел кто-то тяжелый.

Жалея, что нельзя посветить фонариком, который лежал в кармане плаща, Антон боком протиснулся в приоткрытую створку ворот и, пригнувшись, неслышно двинулся между могильными оградками к березе, укрывающей густыми ветвями могилу Гайдамакова. Шел, будто по краю обрыва, опасаясь взглянуть под ноги. Чтобы дождь не бубнил в ушах, осторожно снял с головы капюшон плаща. Вода противными струйками потекла за ворот, но от напряжения почти не чувствовалось ее холода.

Добравшись до березы, осторожно огляделся и затаил дыхание – у противоположного конца надгробной плиты чернела дыра подкопа. Прикрывавшие ее днем пласты дерна и мелкого хвороста горбились рядом с бугром нарытой земли. А бугор этот постоянно рос, кто-то размеренно выбрасывал из могилы землю.

Тишину на кладбище нарушал монотонный шум утихающего дождя, тревожно лопотали листья березы. Прижавшись к ее корявому стволу, Антон напряженно повернулся к возвышающемуся справа памятнику – показалось, как будто за ним что-то шевельнулось. «Неужели Слава изменил намеченный план?… Почему?…» – тревожно застучало в мыслях. Антон впился взглядом в ночную морось, но ничего возле памятника разглядеть не смог.

Дождь прекратился неожиданно. Облака вроде бы поредели, и на какое-то время в их клочьях высветилась луна. Первоначальное напряжение у Антона прошло, но чувство, что за памятником кто-то прячется, не проходило. Антон сосредоточенно прислушался. Минуло не меньше минуты, прежде чем слух уловил глухую возню, доносящуюся из могилы Гайдамакова. Ошметки земли перестали оттуда вылетать… В могиле что-то хрустнуло, словно там ломали трухлявое дерево. От возникшего опять напряжения заныло в висках и пересохло во рту. Стали затекать ноги. Стараясь быть не замеченным со стороны памятника, Антон чуть-чуть сменил положение. Безуспешно долго ломал голову: один или несколько сообщников занимаются раскопкой могилы. Время тянулось медленно…