Чтение онлайн

Академик увидел его. Правда, увидел он его не стоящим в проеме дверей, а скорее сидящим там.

Члена Высшего Органа вкатили в зал на кресле-каталке.

Человек, явившийся из золоченых дверей, сидел, положив руки на хромированные ручки передвижного кресла, и улыбался, рассеянно оглядывая зал. Выглядел первый Член Высшего Совета, увиденный Ивановым-Бермудянским, лет на двадцать старше, чем на своих портретах. Сеть глубоких морщин покрывала его лицо, а отвисшие серые щеки придавали рассеянной улыбке довольно своеобразное выражение. Академику почему-то вспомнилась мумия, которую ему в детстве показывали в музее антропологии. Впрочем, он тут же отогнал от себя эту бестактную, если не сказать - крамольную, мысль.

Тем временем в дверях появился второй Член Органа. Появился таким же образом, как и первый. То есть и этого тоже привезли в кресле-каталке.

Сцены появления остальных членов Высшего Органа не отличались разнообразием. Хромированные кресла на колесах одно за другим ввозили в просторный зал и подкатывали к стоящему в центре столу.

Все происходящее повергло академика в легкое замешательство. Он краем глаза посмотрел на сидящих рядом приглашенных, однако не заметил в их лицах и тени смущения. Они почтительно глядели на въезжавших (точнее - ввозимых) в зал членов Высшего Органа и радостно улыбались при появлении каждого из них. Иванов-Бермудянский почувствовал себя неотесанным провинциалом, напрочь оторванным от столичной жизни.

Прошло минут двадцать. Развозка членов Высшего Органа закончилась, и совещание приступило к работе.

Открыл совещание Первый Член Органа, разместившийся во главе стола на своем кресле-каталке. За его спиной стояли два высокорослых, подтянутых референта, держа под мышками красные кожаные папки. По одному такому же референту стояло за спинкой каждого из остальных кресел.

– Мы, значит, собрались сегодня, - начал Первый Член Органа тихим, дребезжащим голосом, - чтобы, значит, разобраться с одним тут вопросом...

Он замолчал и глубоко задумался. Наступила тишина.

– Мы собрались, значит...
– продолжил свою мысль Первый Член.
– Мы вот собрались...

Он снова замолк и погрузился в раздумья.

Один из референтов склонился над креслом-каталкой, легким движением руки раскрыл папку и что-то прошептал на ухо докладчику.

– Ага!
– оживился тот.
– Да, да... Мы вот тут недавно, значит, просмотрели старые записи... Нам тут вот доложили про... про... значит... насчет, значит... в общем, как там у нас насчет пространства?..

Вновь наступила глубокая тишина, которая продолжалась минут пять. Нарушил тишину Второй Член Органа, сидевший по правую руку от Первого. Он кашлянул и произнес:

– Ежели позволите, я бы кое-что дополнил бы, насчет бы вопроса...

Первый Член Высшего Органа одобрительно кивнул, потом кивнул ещё раз и, продолжая кивать, вяло махнул рукой.

– Так вот, - оглядел присутствующих Второй Член.
– Мы тут, понимаешь, нашли в записях, понимаешь, безвременно ушедшего от нас, понимаешь, Предводителя, интересную записку насчет аномалий... А нефть, сами знаете, кончается... Надо бы, это, понимаешь...

Второй Член замолчал, сосредоточенно разглядывая зеленое сукно стола. Продолжать он явно не собирался.

– И насчет лазерных пушек неясно, - произнес вдруг сидящий напротив него, спиной к академику один из членов Органа.
– Для чего ж целый институт сорганизовали?

Иванов-Бермудянский ощутил слабую боль в висках. Ему показалось, что обтянутый бархатом стул под ним медленно раскачивается. Он сжал лежащую на коленях папку и втянул голову в плечи.

– Да, да, да, да...
– вступил в разговор замолкнувший было Первый Член Высшего Органа.
– Насчет вот лазеров, это точно... И от почек еще... Без уколов чтоб. А то всю задницу искололи...

При каждом слове он судорожно кивал.

– Батарейку ему смени, - хрипло произнес Второй Член Органа, оторвавшись от разглядывания зеленого сукна.

Референт, стоящий за спинкой кресла Первого Члена, быстро произвел какие-то манипуляции. Кивание прекратилось. Человек в кресле обмяк, уронил голову на грудь и спустя минуту протяжно, со свистом захрапел.

– Совещание закрывается, - произнес сидящий спиной к академику Член Органа.
– Все, значит... Ну, значит... свободны... И это... За работу давай. Побольше, значит, энтузиазьма...

Стоявшие за каждым из членов Органа референты одновременно взялись за хромированные поручни и, аккуратно развернув кресла-каталки, покатили их к выходу.

Уже у самых дверей одно из кресел неожиданно остановилось. Референт наклонился к сидевшему в кресле человеку, тот что-то сказал, после чего каталка повернула и поехала назад. Иванов-Бермудянский разглядел в ней Второго Члена Органа. Еще через секунду он, обомлев, понял, что каталка направляется прямо к нему. Он хотел встать, но не смог.

Второй Член Органа, остановившись перед академиком, проговорил слабым, скрипучим голосом:

– Это вы тут, говорят, насчет аномалий... Так вы уж там, этого, того... Постарайтесь уж, значит... Особенно насчет лазеров... Ну, и про нефть, конечно... А с финансированием мы, значит, того... На хорошее дело денег не жалко... Нам бы лазеры только... Обстановка-то сейчас - сам знаешь какая... Ох, сложная обстановка.

Он махнул рукой референту, и кресло на колесах снова покатило к золоченым дверям...

* * *

– Обстановка сложная, товарищи, - сказал старшина Халява и внимательно посмотрел на сидящих перед ним "дедов".
– Хреновая, можно сказать, обстановка... А потому...

Старшина сделал паузу, выждал несколько секунд и, набрав в грудь побольше воздуха, произнес:

– А потому... дембель откладывается.

Гробовое молчание было ему ответом. Сорок пять лохматых дембельских голов повернулись в его сторону. Сорок пять пар глаз, не моргая, уставились на него. Особой теплоты в этих глазах он не увидел.

Молчание длилось недолго.

– Чего-о-о?
– произнес кто-то из "дедов".

Халява потупил взор, посмотрел на черные голенища своих сапог, потом глубоко вздохнул и поднял глаза. В тесной комнатушке для политзанятий на скамейках сидели собранные старшиной "деды", ожидавшие услышать долгожданный приказ о демобилизации.

– Приказ-то пришел... Но ввиду сложной обстановки... Временно... До особого распоряжения.

Он почувствовал, что в комнате становится душновато.