Чтение онлайн

И что-то как-то я не хочу вспоминать что было дальше! Ведь в конечном счете свои мир, тот, где я жил, я же и погубил! И в итоге бежал в другой, а в итоге создал свой собственный, скрытый и отделенный от прочих. Но это было… сильно потом.

А еще была она, боль одиночество, горечь потерь, пустота, что подобно смерти разума, ведь делает безучастность ко всему вокруг. И словно бы возвращает к истокам, делая… просто безучастным наблюдателем, что и не живет, а словно бы спит, и видит сон.

Одному жить тяжко! И вопрос товарищей и избавления от участи одиночки стоял остро, и решал я его по-разному. Начиная от банальной жизни средь людей и попытки жить как все, привыкнув к окружающей меня скоротечности. И заканчивая попыткой создать кого-то себе подобного, вечного, того… кто телом сейчас сопит у меня на груди, а глупый разум этого глупого-глупого едва-едва оформившегося существа, отчаянно рыщет по моей энергетики, в поисках места для доступа. В поисках… запретного.

Она определенно отличается от всех прошлых мои попыток. Она… отожравшаяся и сытая, заласканная, но не избалованна, тот случай, когда, как видно, все сошлось в точке. И инкубатор все же дал плоды, и заложенное яйцо проклюнулось, а не так и осталось вечным яйцом, вечным зачатком чего-то большего, чем просто кукла. Даже если эта кукла в итоге захватила мир и убила своего творца.

Лина, несмотря на свою хрупкость и несравнимую слабость на фоне прошлых попыток, вышла идеально! Получилась той, кого я и хотел получить! Хоть это не отменяет главных вопросов её естества — захочет ли она меня сожрать, когда подрастет? Возьмут ли верх инстинкты? И кто… в итоге выживет? И что… в итоге из этого выйдет? Кто будет… по итогу жить на этом свете?

Все же, если говорить за существ моего вида, то мы для друг друга не более чем еда! И лишь в очень редких и исключительных случаях — партнёры для спаривания. Не человеческого, нет, детей таким путем не делают, это нужно совсем для иного — обмен знаниями двух равных разумов, что не могут поглотить друг друга целиком.

Но Лина определенно слишком мала для подобного, хоть и явно это не понимает. Я защитил её от самоубийства, но не смогу спасти, если она продолжит упорствовать. Еда, друг, творение… выбор очевиден! ведь тут и не из чего выбирать. Лина дорога мне, и не как память, а как личность, как живое существо, как человек, как равная, пусть и в потенциале.

Она нужна мне! Той, кем и чем она стала сейчас! Пройдя свой сложный путь, и достигнув немыслимого. Фактически стала той, о ком я только мечтал. И… даже если дальше наши пути разойдутся, даже если она меня в итоге и погубит — я ни о чем не жалею! Приму с честью положенное… и вряд ли смогу повторить этот величайший эксперимент.

А память… та, что не моя, та, что чужая, поглощенная, или даже выменянная, мне нежна. И неважно, от близкого она человека, или от чужака, или даже врага. Я не хочу, путаться в событиях и постоянно думать о том, кто именно прожил вон тот день, и кто именно был, в том замке на той башне. Я… хочу и дальше, во веки и впредь быть самим собой! Хочу и дальше быть целостным и монолитным. И скорее делится своими знаниями и памятью с другими, если им нужно или нужнее, а не отбирать. Дарить, а красть.

Сейчас Лине нечего делать в моём сознании — она еще слишком молода! Еще слишком рано! Так что этот рыскающий по телу неразумный «котеночек», схвачен за шкварник и вышвырнут прочь. Её сознание, что тянулось ко мне сквозь грань, сквозь тела, желая стать чем-то единым, больше не рыщет у меня где-то в паху.

И предприняв еще пару попыток погрузится в чужую силу, и надобившись успеха, лишь обнаружив глухую стену, Лина наконец осознала, что «сна» в обнимку сегодня не будет, можно не пытаться. И сжав меня сильнее ножками и ручками, и что-то недовольно пробурчав, подняла голову, с трудом разлепила веки, с печалью посмотрев мне в глаза.

— Брат…

— Ты хочешь умереть, да? Столь не угода тебе эта жизнь?

— Аэ… — раскрыла ротик и захлопала глазками, все так же слегка нависая надо мной.

— Ты словно бы капля воды, на бортике лодки средь океана. Неловкое движение, и ты упадешь, сольёшься морем, и перестанешь существовать. Возможно, мне удастся починить твои контуры в случае чего. Скорее всего, я смогу вновь все запустить своей силой, но будешь ли ты… собой после этого? Твоя память, не хранится в твоей голове, не вся уж точно, иначе бы ты не запоминала ничего происходящего в тайнике, а это не так. Твоя память сейчас даже не контуры, иначе бы ты вряд ли что-то поняла, ныряя мне в суть, а это явно не так, и видно по глазам.

Задумчивое выражение, закрыв свой ротик, и кивок головы, в знак согласия.

— Контура имеют лишь заданные алгоритмы, да пару структур для хранения знания действий, что-то типо памяти подсознания, библиотека знаний, и справочник.

Новый задумчивый взгляд, и новый кивок, и как видно осознание того, куда смотреть, чтобы выудить все вложенные в неё мной при сознания знания. Все то, что там еще осталось, что лежало невостребованным, и еще не было распотрошено и изучено.

— Так скажи мне, сестра, где же тогда, сейчас, — выделил я это слово интонацией, и сделал паузу, нагнетая, и давя, чтобы точно поняла то, о чем я ей тут толкую, — хранится вся твоя пресловутая память? Где сейчас, — вновь надавил на слов я, — сама ТЫ?

Озадаченность, непонимание. Но я продолжаю:

— Я создал тебя для того, чтобы ты жила. А ты… пытаешься умереть. Я не буду счастлив, если ты, просто станешь частью меня, частью моей памяти. Это, совсем не то, чего я хочу и желаю.

Её куцая сила во мне ничего мне не даст! Память тем более. Это все даже смешно. И… я кажется придумал, как обезопасить её от столь глупого способа самоубится. Ведь надежды на то, что она просто будет сдерживаться банально нет. И это опять же, видно разу, видно по одному только лукавому взгляду хитрой лисичке, все так же прижимающейся ко мне бедрами. Девочка познала недозволенное, и теперь… просто не устоит пред соблазном повторить, и вновь ощутить это небывалое чувство. Получить что-то… от меня в этом «мире грез».

И все же, я пожалуй поспешил с выводами, посчитав, что она уже мне подобна, просто мала. Она… еще не сформирована! И её вид… не определён. И даже вызывает своим видом вопрос — а что дальше? Кем она станет… в итоге? Она уже не кукла, не человек, но еще не я, и не та тварь, из которой я развился когда-то. Она где-то посередине, на распутье, и… что дальше? Какой путь она выберет?

Когда-то я задавался вопросом, станет ли она энергетическим существом или нет? Теперь вот, вопрос решён, и все понятно. Но появился новый, и я вновь им задаюсь — какой именно формой энергетической твари она будет в итоге? Она сейчас… как эмбрион! Хрупкий, нежный, существующий только за счёт инкубатора — работы контуров! Но в тоже время — полностью лишена границ и рамок, и сковывающих шаблонов и ограничений, задающих строгий вектор конкретного развития.

У неё еще ничего нет! Кроме обильного корма. И поэтому — она может стать чем угодно. Это не всегда хорошо! При выборе наугад, в слепую, слишком легко ошибиться! И выбрать форму, лишённую самой возможности жить! Тем более, когда жизнь поддерживает инкубатор и ради неё не надо бороться, и можно выбирать вообще что угодно, а не то, что поможет выжить в царящем вокруг жестоком мире.

Вместо крепкой плоти, возможность светится. Вместо всеядности, навык достать языком до уха. Избалованное дитя, без знаний о мире! Что легко может умереть… и в тоже время, может развиться в любую, даже неизвестную мне форму бытия-существования! А может… в итоге и вовсе, просто стать подобием человека со сверх силой.