Чтение онлайн

— Извиняйте, детки!

И сестричка выхватила из грязной ноги копье, подумывая его метнуть ей в след. Метнуть просто так. Так же, как метают копья люди! Но я помотал головой — не стоит оно того. Грязь… ерунда! Главное второй раз не вляпаться. Ну и… вернутся обратно и отмыться. Да.

Вернулись, нырнули в замок, отмылись, вылезли наружу… чуть снова не были облиты на той же луже проезжающим мимо тралом!

— Ефать, чуть не задавил! Что тут вообще, на стройки, делают эти малолетки?!

Обошли лужу по широкой дуге, и вторую лужу тоже. И третью… пропустили. И припустили в бег, так как поняли — сейчас дождь ливанет! И все тут будет В ГРЯЗИ! И итак тут всё и уже В ГРЯЗИ! И переодевались в итоге за сценой — зато чистенькие!

Вышли на сцену, толкнули речугу о том, как мы всех любим, и так далее, даже особо не пища голосами, и не учиняя издевательств и обойдясь без шуточек — лужи вымотали, да! По улыбались, помахали ручкою… хотя говорила и махала в основном сестра, это её хомячки, её питомцы! Я в основном только улыбался и поддакивал, старясь выглядеть… загадочным.

А потом началась церемония вручения. И… как же это долго и нудно! Две тысячи квартир — наш «песик» умудрился раздать и квартиры в новых, цветастых домах! Две тысячи семей, что все хотят нам что-то, да сказать, поблагодарить, приобнять.

Тысяча восемьсот судеб…. И всех их можно понять! Для них всех, это одна единственная встреча с героем! И хотя я видел и большее собрания народу. И большие праздники, но… как-то разлюбил я такие мероприятия. Большие, маленькие, всепланетные… А вот сестра вроде ни че, даже немного довольная! И говорит мне лицом — всё не зря! Всё не зря брат! Мы не зря старались, трудились и старались.

Возможно, но я бы, наверное, все же просто молча отдал бы ключи, в крайнем случае прошелся бы вдоль строя, а не… вызывал на сцену небольшими партиями, слушая их короткую речь-историю-благодарность, смотря на слезы и получая обнимашки радостных людей. Приятно, да, но в тоже время… возможно, из-за своей вот такой вот политики, из-за отсутствия сантиментов, и неумения принимать благодарности, я и умер в прошлом мире. Не понял людей, не был для них лицом и кумиром… возможно… я не могу до конца понять людей, да и особо то не стремлюсь.

Церемония закончилась уже глубокой ночью, и последних людей уже особо не слушали, просто раздавили ключи скопом, как я и хотел изначально. Журналюги еще тусовались тут, что-то снимали, однако наше участие уже не требовалось, и мы тихо утекли, пока кому-то в голову не пришла идея еще нас к чему-нибудь привлечь.

Однако все же сразу идти домой, в замок, не стали, а все же решили задержатся, и посмотреть, как обживают новое жилье те, кому оно сегодня в столь праздничной атмосфере досталось. На тех, кто решил уже сегодня, вот прямо сейчас, заселится в эти квартиры. Посмотреть на жизнь тех, кому мы преподнесли этот дар, и кто зачастую пришли сюда с семьями, с маленькими детьми, порой и на руках, и… у которых кроме самих себя ничего и не было.

Голые, нищее, люди, у которых из всего имущества, в лучшем случае одна походная сумка! А то и вовсе — только то, что на них одето, да и то, все это, явно подано с чужого плеча. И им ненужно было собираться, чтобы переехать. Они пришли — они переехали.

Заглянули в окна, слушая радостный детский смех, и обсуждения взрослых. Разные, начиная от «А из чего эти стены сделаны?» до «Наконец-то простор!» или «Ну, в тесноте да не в обиде!» всё же, до нападения тварей, судьбы у всех этих людей были разными! И их, тогдашнее, до битвы, жилье, тоже было… разного размера.

Но сейчас они все в одной лодке, так что это уже не имеет значения. И они все, радуются, что наконец-то смогут пожить в тепле и в комфорте. И плевать, что спать на полу надо! Зато под крышей! А не скрючившись в машине, или и вовсе… под партами в школе. Причем, прячась там, от учителей, или завучей — с кем не договорились, ага.

Посмотрели и на жизнь тех, кто обживал цветастые дома последнего проекта, и пробовал нашу каменную мебель. Послушали их обсуждения, в одну квартирку даже напросились, чтобы не стоять под окнами и не довольствоваться одним первым этажом — на скользкое покрытие крашенных домов не так то просто взобраться! Даже обнимая ручками и ножками угол дома.

Послушали отзывы людей, порадовались, пожелали спокойной ночи, ушли довольными. Оно того стоило. Все не зря.

Закончив осмотр сданного жилья, отправились в домой, в замок. Мать не спала, занимаясь переносом вещей из нашей квартирки в замок, таская мелочевку на руках. Заметив нас, тепло поприветствовала, тоже, пребывая в довольно приподнятом настроении. Мы метнулись к ней, обниматься, искренни радуясь видеть её такой… живой. Радуясь тому, что она у нас есть, что в жизни у нас, в принципе все неплохо.

Поделились с ней впечатлениями, впервые за долгое время. Для нас — годы прошли с тех пор, как мы в последний раз говорили с родительницей хоть сколько-то откровенно! Это было тогда, почти что в прошлой жизни, когда был жив отец, и мы раскрылись пред ними двумя, что являемся охотниками. И… как же давно, и в тоже время, совсем недавно это было. В роде вчера, и в тоже время…

Рассказали матери то, как люди встречали обновки, как радовались, плакали, и хотели начать носить нас на руках, с трудом сдерживая чувства. Рассказали, что слышали от них, тайно подслушивая. Рассказывая о том, сколь тяжело жилось людям на улице, не имея жилья после бедствия.

Мать кивала, слушала, но почему-то немножко грустила. Возможно, она примеряла их шкуру на себе! Видела в тех простых гражданах себя! Свою ситуацию, но только если бы… ведь средь тех семей, далеко не все были полными! Далеко не всем удалось пережить ту бойню! И сохранить свой состав целиком. И было не так уж и мало тех, кто был вынужден тянуть лямку семьи в одиночку, после смерти партнера.

И мать представляла, каково это, одной с двумя маленькими несмышлеными детьми… и фантазия у неё определённо была достаточной, для детализации этой картины. Она представила, как мы болеем, плачем, страдаем… осознала, что мы, её дети, по факту, за всю свою жизнь не болели ни разу! А так же осознала еще кое-что — наши юные тела, уже все покрыты сеткой шрамов.

Лицо, руки, грудь… в основном конечно страдаю я, да. Сестренку я как-то берегу, да и броню носит именно она. И она чистенькая! Но вот порезы на броне, что на ней надета, выглядят вполне за шрамы. И их… много. Да и рука у неё моя, с характерными отметинами и немного иным цветом кожи, в треть тона, что всё равно заметно, из-за резкого перехода — словно бы руку, отрезали и пришивали обратно.

Разрыдалась мама, обняла нас и разрыдалась. Искренне, не из-за капризов, или какой-то печали, а… потому что волнуется! Потому что… мы для неё всё, и ей больно было бы нас терять, А мы, несмотря на малый рост и возраст в её глазах, всё время ходим по краю. Это наша работа.