Кукла 9
Шрифт:
А вот то, что ему усмехались в лицо проходящие мимо бойцы — распыляло его еще больше. И к концу толпы все же нашелся тот, кто не пожелал это все и дальше слушать, и терпеть, не пожелал изображать из себя ангела, не пожелал слушать упреки и оскорбления даже в исполнении такого вот странноватого шута.
Выписал говорливому пощёчину, на словах о бесполезности охотников для народа.
Не помогло — ор стал лишь громче, а оскорбления — увесистее! Заменил пощечину оплеухой, добавив чутка «градуса» удару, повалив разгорячённого рака назем. Посмотрел, как тот, задыхаясь от возмущения и злобы, встаёт на ноги, выслушал от него новую речь «Да ты хоть знаешь кто я?! Да я тебя… да ты!», совмещенное с призывом-приказом ко всем «зевакам» с погонами и оружием арестовать наглеца или и вовсе казнить.
Посмотрел, как никто не стремится выполнять этот приказ! И кто в ответ на взгляд охотника отворачивается. Что… разглядывает ботинки, кто вдруг озабочивается проверкой ремней, ремешков и снаряжения, а кто и вовсе — начинает что-то себе под нос насвистывать!
Есть и те, кто не отводит взгляда и смотрит «собеседнику» прямо в глаза. Но таких единицы! И… никто не спешит лезть в драку с охотниками, которых тут аж тридцать штук, а за спиной у бравой толпы бравого частнособственника стоят вояки и танки, готовые ко всему. И они там, явно не для помощи ему и его людям в деле установления «справедливости».
Не видел это все только сам глава всего, и важный дядя! И орал, как только мог, и тыкал пальчиком в сторону охотника, и слюнною исходил от гнева, вызывая у меня, наблюдавшего за всем этим чуть со стороны вопросы — как он, такой вот весь несдержанный и злой, вообще дослужился до своего важного кресла? Как… взбирался по карьерной лестнице вверх, когда… вообще берегов не видит! Ведь уже и матушку с батюшкой кроет, переходя на откровенный мат в адрес конкретного охотника и всей ассоциации разом.
И охотник плюнул на все, и решил заткнуть этот фонтан самым радикальным способом из возможных — грязной тряпкой! И я надеюсь, что это не чьи-то обгаженные трусы. А уже после попадания трепки в рот, ловко подсунутой в раззявленную пасть на одном из громких эпитетов, скрутил крикуна в бараний узел, заломал ему сразу обе руки, и потащил вслед за ушедшими товарищами, дабы доставить задержанного в нужные застенки к нужным людям на допрос, вместе со всеми прочими пленниками.
Полиция, высокая охрана, и прочие, зеваки, что видели эту ситуацию — фиг не увидишь! Прибывали в глубоком шоке и ауте. Неприкосновенность, вот так вот уломали-ушатали! Рот заткнули! Да грязной тряпкой! Да на глазах у всех!!! Вот только желания срочно начать звонить, прервали подошедшие и к ним охотники, в том числе и Павел, что с высоты своего роста явно заметил всю эту ситуацию давно, но подоспеть успел только лишь, когда уже все свершилось.
И… как понимаю, сильно так поговорили по душам. Разговора мы увы не слышали — стояли чуть в сторонке, под невидимостью, наблюдая за всем действом со стороны. Но вот то, что полицейские взбледнули, охрана налилась краской от злости, а немногочисленные репортеры, лишились аппаратуры и записи события — факт.
И думаю уже завтра на ТВ, выйдут свежие и весьма веселые новости. Все же, оскорбления кучи охотников, публичное и на камеры снятое — это не шутки! А я уверен, что даже если команды снимать журналюгам и не давали еще, но они все равно снимали, и момент угроз, на кадры точно попал в полном объёме. И Павел тут своего не упустит, раскрутив все как надо, устроив скандал, в свою пользу. Все же… опасный он человек, как политик.
А уже через час, нам «на почту» пришло письмо из ассоциации, с просьбой явится поговорить. Видимо Павел решил поставить нас в курс дела сразу, с ходу разъяснив всю ситуацию, что и как надо делать, говорить, себя вести, не дожидаясь, пока мы что-нибудь отчебучим по незнанию. В то, что он не курсе, что мы все видели и слышали, я как-то не верю. Не удивлюсь если он даже знает, что мы топали за ним следом, под невидимостью, слушая разговоры, что велись в дороге исключительно на праздные темы.
По выходу из почтового камня в ассоциацию, нас уже встречали. Мы не прятались, так что все что называется было очевидным, да и ждали нас тут, как гостей, как видно с самого того момента, как почту отослали, а возможно и даже раньше. Вот только провожать не стали, просто сказали, где Павла найти, и что он хочет нас видеть, и… гуляй как знаешь!
Но мы уже достаточно тут освоились, что бы не заблудится! Так что нужное нам посещение нашли без труда. Новый Тайный Кабинет, ага. Все та же коробка четырех стен, с одной дверью и без окон. Еще большая аскеза в мебели, ведь тут есть лишь один единственный стол, простой кухонный, без излишеств или ящиков, стул Павла, и — сам Павел! Нам, как понимаю, предложено привычным образом сидеть на его столе пред ним сами. Нам норм! Нам привычно.
Правда. В момент, как мы зашли, помимо положенной мебели, была еще и лишняя, «мебель», и мы даже смогли услышали часть разговора, в котором Иф распекал своего подчиненного:
— Дурень! Ну и что, что он нас всех оскорбил?!
— Так это неприемлемо! — бычился его подчинённый, хамоватого вида парень, и кажется это тот самый кадр, что хотел драки там в замке.
А еще у него есть приятель с силой льда, что драку в итоге и устроил во всей множестве интерпретаций. И он же пихал пленному важному шише, большую ледяную шишку в рот, когда тот все же сплюнул некие грязные женские трусы.
— Неприемлемо?! — рычал Павел в ответ, сидя нависая над стоящим человеком, словно огромная скала над водами озерца.
— Естественно! За такое смерть полагает!
— Вот и убил бы его! — рыкнул Иф в ответ, мельком взглянув на нас у двери, и мы поспешили закрыть сворку за своими спинами, хоть в коридоре за нами всё равно нет, и этот технический проход, не оборудован камерами наблюдения или иными средствами слежения, — Проблем бы меньше было.
— Да? — захлопал глазами водный маг.
— Нахрена было тащить его сюда?! — продолжал рычать председатель на непутевого паренька, как видно повторяя эту фразу уже не в первый раз, — Ты хоть представляешь, сколько теперь будет проблем из-за этого?!
— Но убивать члена партии… — потупился маг, опуская взор в пол.
Как видно даже в мыслях не представляя, что такое возможно.
— А избивать и пленить его значит можно?!
— Но он же живой!
— В том то и проблема! — рыкнул Иф, и вновь посмотрел на нас. Скромно стоящих у стеночки, и словно бы сдулся, начав резко сворачивать свой рычащий тон, и пылкое желание начать ругаться матом, — От мертвого от него было бы меньше проблем…. Даже партии.
Гидромаг окончательно замелся, и Павел хотел было уже выпроводить его прочь, и закончить разговор, но паренек его все же опередил, задав вопрос:
— Но… почему?!
— Почему? — переспросил Павел, и посмотрел на нас — мы попеременно пожали плечами.
Гидромаг тоже взглянул в нашу сторону, но ответа в наших одетых в потрепанную одежку тушках так и не увидел, и вперил взор в лицо Павла, желая все же чтобы тот ответил несмотря ни на что.
— Потому что публичное оскорбление охотников, целой толпы, и всей ассоциации в целом, это позор, — проговорил Иф, почему-то неотрывно смотря на нас, и думая явно о чем-то ином, — Позор, который смывается кровью. Несмотря на все близко няшно-друзьняшные отношения охотников и партии, с взаимными оргиями и целованием в засос, — явно прибывал не тут Павел, говоря словно бы нас тут нет, словно не при детях, уйдя в какие-то свои дебри-мысли, явно что-то там обдумывая на ходу, — ассоциация партии такой наезд не простит. Свои заморочки, и в отношении друзей тоже есть приделы. И если бы ты его просто там грохнул, — выплыл из дум председатель, и посмотрел на собеседника, а потом, словно бы опомнившись, снова посмотрел на нас.