Чтение онлайн

Правда, в современное время охотники явно стали мягче, и хоть законы по части такого вот права существуют и в силе, но… как понимаю, пользуются этим довольно редко, в большинстве своём предпочитая простое игнорирование глупцов, пока те не становятся совсем уж борзыми, нахальными, и глупыми, переходя некую черту.

К тому же, оскорбление должно быть явным, а не просто косой взгляд. И назначение оскорбления тоже. Должно быть четким определенным. А не просто завуалированное «Я вот видел вчера типа, такого большого, и на кота похожего! Так вот он…». А для гарантии, чтобы устранить без последствий некого важного дядю, и вовсе надо этому дяде говорить обидное чуть ли не в лицо охотнику, чтобы доказать, что это именно охотника оскорбили! Да и вообще, все можно исказить! Но тем не менее, право убивать всех болтунов и крикунов у охотников есть по закону.

Всех, кроме партийцем! Им можно быть несдержанными! Но даже им, не позволено оскорблять всю ассоциацию разом! Так что… там, на набережной, охотники имели полное законодательное право убить несчастного крикуна прямо там, на месте. И единственное условие к такой вот казне — смерть должна быть быстрой, и без пыток. В противном случае… как минимум любви народной такой охотник иметь точно не будет, хотя вот в случае с бежавшей из страны Ведьмы — ей было пофиг! Совсем! Она… ведьма!

И она бежала потому, что не хотела быть надетой на когти Тигра, что желал порезать на куски эту гадину, за увечья Торнадо. Меж собой эти двоя не дружат, совсем, но в тоже время — взаимное уважение меж ними есть и было! И… Тигру не понравилось то, сколь подло поступила ведьма с тем, кого вроде как любила. И судя по тому, что эта пятерка с тех времен толком не высовывается из своего логова в горах — котик её все же достиг, и только старая подружка Ведьмы Богиня Жизни позволила той выжить после этой встречи. Она — на стороне любительницы пытать и травить, а потому — Торнадо лечить она не стала и даже слушать об этом ничего не пожелала.

А Нилу кажется пора линять из того заведения. Так, на всякий. Хвоста за ней нет, но частота запросов в сеть по очень специфичной теме, могла привлечь к ней не нужное внимание. Ни к чему оно ей! Так что…

— Но я еще не доела!

— ЖИВО!

— Да, как скажете… ыхы…

— А что ты думаешь брат, насчет тех охотников, что убили тех визитёров, через стену прыгающих? — неожиданно задала вопрос сестрица, когда мы уж подходили к воротам замка, и я, выпав из собственных мыслей и забот, на миг сбился с шага.

Вернул себе «душевный покой» и догнав сестру, постарался ответить, пояснив на невысказанный ею вопрос:

— Тот, что упал на голову охотнику — явно пытался причинить ущерб, и по закону мог быть убит в ответ. Те, что убиты в полет — технически тоже. А вот покалеченные люди в кустах… — и я пожал плечами в ответ, — не знаю, честно, но как понимаю, с точки зрения гражданского законодательства законностью там и не пахло. Хотя… тут ведь как посмотреть!

— В общем, ты не знаешь. — улыбнулась сестра, остановившись пред закрытыми выротами, и развернувшись ко мне лицом.

— Ну да. — пожал я плечами, признавая эту простую истину — Не юрист! — и Нилу от компа сам же согнал! — И вообще — нам бы нанять своих карманных юристиков, чтобы не полагаться всё время на Павла.

— Персональные…

— Буквожоры!

— Бук…

— И крючкотворцы!

— И…

— Искатели лазеек!

— Брат!

— Что?

— Пошли уже, а то магазины такими темпами скоро закроются. Да и нам, пора уже приниматься за работу. — улыбнулась сестричка, глядя на меня, и мотнула головой в сторону ворот.

Вошли во врата, выскочили из них с другой стороны. Вернее — вылетели! Словно бы нами сквозь них выстрелили из пушки! Разогнали сами себя словно бы мы два копья! И пролетев по небу приличное расстояние. Вереща, смеясь, кувыркаясь, и изображая птиц, расставив ручки в разные стороны. Приземлились в мокрую грязь ближайшего к набережной двора.

Стали не только насквозь мокрыми — дождь идет! И мы все собрали, пока летели! И даже не только грязными — большая часть жижи разлетелась прочь при приземлении, загадив все вокруг, и лишь в меньшей степени нас самих. Но еще и голыми! В полете я умудрился потерять рубаху, а сеструха — штаны!

Не уследила она за пространственным искажением одежды на себе в полете! Слишком… погрузилась в ощущения! И пришлось спешно менять одежку на иную, надевая иной комплект родительских шмоток, и подгоняя их под себя, искажая пространство.

— надо срочно прикупить себе новой одежды! — заявляет сестра, и мы, выбравшись из грязи на асфальт, устремляемся прочь со двора, в поисках подходящего магазина.

Нашли — торговый центр! Большой, завешанный рекламой… и какой-то не особо популярный! Явно едва-едва сводящий концы с концами — подъезд к нему неудобный! Узкий! Да и расположение так себе — скрытый средь домов двор. Но нам — все равно! Мы не любоваться на толпу сюда пришли! А за вещами! И нам даже лучше, что тут — практически никого! Тем более в первый рабочий день недели и даже еще не вечером.

— И заметьте, мы не предпринимали никаких действий против вас! Просто… прекратили покрывать. — сказал одетый в выхолощенный костюм человек, по-хозяйски развалившись в не своём кресле не в своём кабинете.

Да уж, не защищали, не мешали, и вообще — организовали свободный коридор для всех желающих нас пощупать! — подумал Павел, стоя на ногах пред этим… мерзавцем, занявшим кресло председателя не в своём кабинете, вынуждая хозяина этого кресла стоять на ногах пред ним, словно бы это он тут в гостях, и бесправная мышь.

Верх наглости! Верх… издевательства, да. И в этом весь смысл данной встречи! И Иф всё понимает, и понимает всю игру что сейчас тут идет! И… ничего не может сделать. Их взяли в оборот, и на этот раз — по-крупному. И при этом, в этот раз — это все просто прогрев пред бурей! И пред предложением, от которого он просто не сможет отказаться. И к которому… уже морально готов.

Вернее — один раз он уже отказался от этой «чести»! И грубо, и жестко! А теперь, спустя неделю, к нему пришли вновь, без приглашения ввалившись в кабинет и заняв в нем чужое кресло. И скоро вновь спросят, и вновь предложат. Поинтересуется, готов ли он и дальше терять своих людей, или же… пойдет на уступки. Пойдет… на новую сделку с совестью.

И ведь вот в чем дело то! — глухо рычал в глубине себя старый волк, наблюдая как этот незваный гость поднимается с кресла, и начинает неторопливо расхаживать по кабинету, рассматривая наличествующие в кабинете убранство, словно бы тут действительно есть на что посмотреть-рассмотреть, и кабинет увешан картинами или иными произведениями искусства. — Они, те люди, которых представляет сейчас этот хлыщ, действительно как бы не причем!

Да, они организовали возможность напасть на ассоциацию, но — не сами это делают! Убрать их, просто удавив этого хлыща прямо здесь и сейчас, закопать, спрятать труп, просто избить до посинения и выпнуть к своим — по факту ничего не изменит из того, что уже началось! Все… уже тут, и уже работают. И даже если не только этого наглого представителя изуродовать, но и всех тех, кто стоит за ним, добраться до них, и… сделать им плохо! Все останется-ка есть, а возможно будет даже еще хуже.

Ничего из этого ничего не даст! Совсем. И Павел начинает понимать, каким таким образом, охотников прошлого, времен его детства, загнали в подполье обычные люди. Понимает, что если в масштабах отдельных граждан, и даже каких-либо ячеек мафии или иных структур, каждый охотник сила и власть, то вот в масштабах противостояния государств…

— И ведь я вам не предлагаю никого предавать, или кому-то изменять… — продолжил речь атласно одетый «интеллигент», остановившись у стены в другом конце кабинета от стола, и неспешно развернулся лицом к Павлу, — ни как-либо иначе идти против ВАШИХ интересов.