Кукла-талисман
Шрифт:
Век сплетен короток. Вскоре все забыли о банщице Юко и самурае Имори, сменив тему пересудов. Сочини настоятель Иссэн пьесу для театра, опиши любовь, смерть и изгнание в чеканных строках – и восторг зрителей увековечил бы эту историю. А так, без пьесы – о чем тут помнить?
– Где ты, говоришь, ее зарыли?
– На Куренкусаби, господин.
Журавлиный Клин, отметил я название кладбища. Память услужливо подбросила клочок расписных обоев, сохранившийся на стене жилища бедняжки Юко: белый журавль на голубом небе.
«Совпадения, – вспомнил я, – знаки, которые нам посылает судьба.»
Слушая рассказ хозяина бани, я чувствовал себя легендарным императором Дзимму, заплутавшим в трех соснах, а самого хозяина представлял трехлапым вороном-проводником. Не могу сказать, что ворон вывел меня к победе – скорее завел в самую глухомань.
– А помыться? – с изумлением горланил он мне в спину, когда я, не говоря больше ни слова, направился прочь. – Размять усталые члены? У нас такие мастерицы есть, куда там покойной Юко…
Похоже, он считал, что после рассказа о живых и мертвых господин проверяющий просто вспыхнет от желания посетить баню. Рухнет в горячую воду, отдаст себя в руки банщиц. Господин проверяющий? А кто же еще, раз «щегла» принял, не побрезговал…
2
Две половинки безграничного
Мысли жужжали в голове роем назойливых мух. Мысли, догадки, версии. «Рано! – хлопал я их мухобойкой рассудительности. – Слишком мало сведений!» Нельзя плести кагомэ [8] , пока не собрал все прутья. В моей вязанке еще и половины прутьев нет.
8
Кагомэ – традиционный японский узор плетения бамбука. Название состоит из слов каго (корзина) и мэ (глаз), последнее относится к отверстиям в бамбуковой корзине.
Иди, собирай!
Конечно же, я занялся этим немедленно и с радостью. Давно мне не попадалось столь заковыристого дела! Ну не счастливчик ли я?!
– Покойника проглотила большая рыба? – приподнял брови секретарь Окада, рассматривая мой торопливый рисунок.
– Какая еще рыба?!
– Вот, сами полюбуйтесь.
Я взглянул на рисунок, где изобразил путь к дому с мертвым телом. Изгибы Оониси и безымянной улочки складывались в отчетливый «рыбий» контур. Косая черта переулка – рот, отмеченный дом – глаз.
– Прошу прощения, Окада-сан! Это случайно вышло.
Губы секретаря тронула тонкая, едва заметная улыбка.
– Напишите пояснения к вашей рыбе, Рэйден-сан. Эта [9] неграмотны, но с трупожогами будет монах из обители Канкуден. Он проведет погребальные обряды.
– Да, разумеется! Сейчас я все напишу.
– Вы ведь пришли не только за этим? – вкрадчиво поинтересовался секретарь, когда с делом было покончено.
Возникнув как по волшебству, посыльный убежал с моей запиской в обитель. Интересно, где Окада их прячет? Только подаст знак – и посыльный тут как тут! Чудеса, да и только.
9
Эта – неприкасаемые, чья жизнь и работа связаны с грязью и смертью: мясники, кожевенники, мусорщики, уборщики нечистот, собиратели трупов.
– Вы совершенно правы, Окада-сан. Помните разговор у господина Сэки? Фудо-сан сказал, что было два похожих случая с прошлой осени. Мой нынешний – третий. Надеюсь, о прошлых фуккацу сохранились какие-то записи? Имена? Места службы перерожденцев?
Улыбка секретаря сделалась шире:
– Можете поздравить меня, Рэйден-сан.
– От души поздравляю вас! Но с чем, позвольте узнать?
– Я выиграл спор. Благодаря вам, между прочим!
– Благодаря мне?!
– Фудо утверждал, что вы явитесь с этим запросом завтра. Я был уверен, что это случится уже сегодня. Как видите, я оказался прав. Ваша расторопность делает вам честь, Рэйден-сан.
– Спасибо, Окада-сан! Но что насчет имен?
– Мы с Фудо все подготовили. Вот выписки из дел.
– Тысяча благодарностей! Ваша предусмотрительность не имеет границ!
– Вы мне льстите. Не имеет границ, надо же! Это слишком много для скромного секретаря. Но если разделить пополам с архивариусом Фудо, будет в самый раз. Как думаете?
Я почесал в затылке. Если что-то не имеет границ, и его разделить пополам… Что получится? Одна граница точно появится – там, где разделили. И выйдут две половинки: каждая с границей с одной стороны и безграничная по всем остальным.
Может ли что-то быть безграничным наполовину?!
– Думаю, что мне следует также поблагодарить архивариуса Фудо, – вывернулся я, опасаясь философского спора.
В кабинете я наскоро просмотрел полученные от Окады свитки. Имена, места жительства и службы, даты, краткие обстоятельства дел. Разнообразием обстоятельства не отличались. Море выпитого саке, вечер, улица, девица-соблазнительница, другой самурай, ждущий у нее дома. Яростный поединок, убийство, фуккацу. Для себя я отметил, что оба раза ждавший самурай убивал вновь пришедшего. В третьем случае с Одзаки Хэруо произошло то же самое. О чем это говорит? Еще не знаю, но закономерность видна отчетливо. Отложим на будущее – пригодится.
Итак, кто у нас первый?
3
«Если это в интересах дознания…»
– Сакаи Рокеро?
– Да.
– Кто вы и по какому делу он вам понадобился?
Можно подумать, мысленно сказал я собеседнику, ты не разглядел на моей одежде знаки Карпа-и-Дракона. Ага, как же!
Секретарь был облачен во все черное. Щуплый, угловатый, он походил на сверчка, выглядывающего из клетки. Узкое окошко кабинета лишь усиливало впечатление. Таких сверчков берут в постель, чтобы насладиться их пением. Но случается, что в клетках держат и боевых сверчков, которых стравливают на потеху зрителям.
В случае схватки секретарей я поставил бы на нашего Окаду!
Ремесленная управа, где служил перерожденец Сакаи Рокеро, располагалась в том же Правительственном квартале, что и наша, через пять домов на восток. В ясную погоду бирюзовая крыша здания, казалось, растворялась в небе. Слепя взоры, золоченый конек парил в пустоте.
Я всегда любовался, проходя мимо.
Увы, сегодня погода не радовала. Небо хмурилось, обещая дождь и не торопясь сдержать обещание. Бирюза черепицы выглядела фальшивкой, позолота отблескивала тускло, уныло, безо всякой радости. Настроения мне это не испортило, как и скрипучий тон секретаря. В сердце призывно рокотали барабаны бога грома, моего небесного тезки-покровителя. Невидимое для других солнце выглядывало из-за туч, подмигивало по-свойски:
«Вперед, парень! Ты справишься, я в тебя верю!»
– Торюмон Рэйден, дознаватель службы Карпа-и-Дракона. У меня есть вопросы к господину Сакаи.
– Младший дознаватель? – въедливо уточнил сверчок.
– Дознаватель. Я неясно выразился?
– Господина Сакаи в чем-то подозревают? Обвиняют?
– К господину Сакаи у меня нет претензий. Но он является важным свидетелем. Его показания необходимы для установления истины. Надеюсь, вы окажете предписанное содействие?