Чтение онлайн

— Я могу вам помочь. Возьмите цветок.

— Мне цветов не нужно, — он невольно стал подражать ее голосу… глухому… как ночь.

— Вам нужна свежесть идей, вам нужны новые мысли. Вдохновение — вот что нужно вам.

Он неожиданности Алекс даже слегка приоткрыл свои строго очерченные, обычно крепко сомкнутые губы. И ничего не ответил.

— Где та причудливая страна странных образов и мечтаний, в которой вы нашли свою историю? Ту, что никак не можете закончить.

Он ответил. Сам не понимая, зачем… словно зачарованный…

— Во сне… Во сне пришел ко мне этот сюжет.

— Сны — беспредельны и непостижимы, нет ничего невозможного для сна… И кто же ткет их причудливую ткань — мы ли сами или нечто иное? Вы хотели бы вновь увидеть во сне сюжеты чудесных историй?

— Что? О чем вы говорите?

— Вы могли бы увидеть еще много интересных снов… Богатство ощущений и бездна сокрытых в разуме тайн не должны пропадать даром.

— Но это… — Алекс попытался по обыкновению усмехнуться, и ему удалось. — Как-то странно все это звучит.

— Не бойтесь. Просто возьмите цветок.

Женщина достала из корзины и протянула ему… да, действительно черный тюльпан.

— Но я не хочу.

Это прозвучало неожиданно резко, но Алекс словно вырвался из мягкого плена…

— Я смогу сам творить свои истории. Из своих собственных чувств, из моей души и разума. Мне не нужна… опора.

— Как пожелаете. Но если вы передумаете…

— Подождите.

Он сам не понял, почему задержал ее.

— Возьмите у меня цветок, сударь, — все так же мягко повторила женщина, вновь погружая юношу в какую-то фантасмагорию…

Алекс протянул руку. Его длинные белые пальцы слегка подрагивали, но стального цвета глаза были полны решимости. Гладкий стебель тюльпана лег в его ладонь…

— Как я… что я теперь должен делать?

— Просто, ложась спать, подумайте о том, что хотите увидеть. Вы сами все узнаете. Прощайте.

Алекс осторожно тронул кончиком пальца глянцевую головку тюльпана. Прекрасный строгий бутон был красновато-черным, прохладным на ощупь.

— А цветок… не завянет?

Никто не ответил. Алекс поднял голову — женщины не было рядом.

Он долго смотрел в мрачный дверной проем. Тень пробежала по его худощавому лицу.

— Колдунья…

Серж не очень-то хотел идти на вечеринку к Марии, а на деле явился раньше всех.

Так случилось, что в тот же день в столицу неожиданно приехала Рения и с утра вызвала сына письмом.

Дом, который госпожа-врач недавно приобрела на главном, Хрустальном, острове, располагался недалеко от центра, между Четвертым и Пятым мостами. Сержу он был по вкусу, напоминал ему родной лес — этот небольшой уютный домик, матово-синий, украшенный не цветами, но северными растениями — длинными, ветвистыми… И на балконе красуются в кадках не цветочные кусты, но строгие хвойные деревья.

Серж был счастлив вновь войти в этот дом, наполненный запахом хвои, счастлив подняться по весело скрипевшей спиралевидной лесенке на второй этаж. Счастлив был поцеловать изящную, но крепкую кисть материнской руки, прежде чем Рения засмеялась и запросто обняла своего старшего отпрыска.

— Как я же я по тебе соскучилась, — сказала она после всех приветствий, когда сын расположился напротив в кресле у камина.

Они долго говорили о том, о сем. И наконец Серж задал вопрос, который не мог не задать.

— Альсени… Ты ведь лечила ее, ты должна была хорошо ее знать. Было ли в ней что-то, чего не видели другие?

— Не могу сказать. Я ее лечила… пыталась… но знала плохо. Понимаешь, есть такие натуры, робкие и гордые, очень скрытные. Возможно, болезнь наложила на характер девочки отпечаток. Но и от природы в ней было нечто такое…

Серж опустил глаза. Он никогда не рассказывал матери о том, какое на самом деле впечатление произвела на него Альсени…

— Я понимаю, почему ты заговорил о ней, — продолжала Рения. — Мне тоже от сердца жаль эту девушку. Она не была счастливой. И не только из-за болезни. Замкнутая, немногословная… мне казалось порой, что она носит в себе еще и какую-то другую боль. Даже удивительно, какой светлой и беззаботной была при этом ее кукла.

Видимо, что-то отразилось на лице Сержа, что-то не очень хорошее, и зоркие глаза Рении это подметили.

— Что-то не так, сын?

— Да нет… то есть… кое-что, но расскажу потом. Просто скажи, а ничего не происходило необычного с этой куклой… и с самой Альсени?

— Хм, а ты спрашиваешь явно не из любопытства. Нет, я ничего не замечала. Но не забывай, я была ее лечащим врачом — не менее, но и не более.

— Спасибо, мама. Я потом… потом все тебе расскажу.

— А сейчас и не время — мне пора. Я приеду завтра на Пятый, повидаюсь с Таней. Сегодня она не смогла ко мне заехать, у нее магазинчике какие-то неотложные дела. Может быть, и в твой лесной чертог загляну… дикарь ты этакий!

Мать и сын вместе вышли на улицу. Рения быстро поймала экипаж, и тот плавно поплыл над светлой мостовой в сторону Четвертого моста.

А Сержу не оставалось ничего, кроме как немного прогуляться, чтобы прийти к Марии точь-в-точь к заявленному часу.

В дверях небольшого радужного домика погруженный в свои мысли Серж столкнулся с Лалиной Арабел. Средняя сестра… Он даже внутренне вздрогнул, как бывает иногда, когда что-то извне вдруг неожиданно отвечает на твои потаенные мысли. Впрочем, ничего особенного в визите Лали к Марии не было, как и в том, что она не осталась на вечеринку — черное кружевное платье изящно облегало фигурку девушки, женственной и хрупкой, как настоящая демиана. Странно было видеть это всегда веселое и жизнерадостное создание в трауре, и странным было, что он оказался ей к лицу.

Серж учтиво, но несколько сдержанно поклонился юной демиане. Хотя он и был хранителем леса, с манерами у него всегда было все в порядке — мама вышколила его более чем прилично.

На мгновение на миловидном личике девушки отразилось напряжение, но тут же сменилось радушной улыбкой.

— Сержи! — ее голосок оставался все таким же звонким, хотя она и старалась вымученно приглушать его сейчас. — Здравствуйте! Как давно мы не виделись…

С ней, да, давно. А с Альсени… Стала ли смерть сестры ударом для Лали Арабел? В ее попытках казаться печальной фальши не было. Глядя на нее сейчас, Сержи подумал, как и раньше: «Доброе, милое, жизнелюбивое существо». Он немного неловко выразил соболезнования, Лали сделала грустное лицо, поправив при этом каштановый локон.

— С этим ничего не поделаешь, — сказала она вдруг очень просто. — Все мы когда-нибудь умрем. Я только надеюсь, что ее душа теперь свободна.

– Свободна? От чего? — сразу теряя все навыки светского общения, поторопился спросить Серж.

Лалина не удивилась вопросу.

— Ну как сказать… — она сморщила хорошенький носик, раздумывая. — Всех нас порой что-то беспокоит. Все мы иногда бываем… не очень счастливы.

Слышать от этого ребенка о том, что и она бывает иногда несчастна, было не менее странно, чем видеть ее в трауре. Но Серж поверил сразу — он вообще верил каждому ее слову.