Чтение онлайн

— Мне сказать, что я тоже переживаю из-за их смертей? — нахмурился я, чувствуя в словах обвинение. Почему-то подобного рода обвинения воспринимались очень тяжело, хотя обычно я открыт к критике.

— А чего уж тут переживать, коль померли. У нас до тебя… — она разомкнула руки, принялась считать на пальцах. Когда пальцев не осталось, она сложила руки обратно на груди. — Много всегда умирают. Только всегда жаль, когда свои своих бьют. Пей.

И я пил, а после думал, сколько у меня накопилось сил.

Выезжал я от Софьи в тёмных думах и по направлению к АнЭмиваэлю. Ехал окольными путями и огородами, чтоб даже со своими Гансом и Мо не встретиться, не терять моральных сил. Дорога немного отвлекла меня от тяжёлых мыслей.

У подхода к деревеньке лежали трупы: голые люди в неестественных позах. Кто-то с огнестрельными ранениями в грудь, кто-то с размозжённой головой. Они валялись прямо на дороге и их было десять.

Я мысленно выругался, пытаясь придумать, как я это объясню Раде. Убрав маскировку, я вёл под узцы ахеллота, который шёл довольно и вальяжно, напитавшись смертями до отвалу.

Ворвус возник внезапно, а рядом с ним Войла.

— Ваши все живы? — спросил я вместо приветствия.

— Двое раненных, но выходим. Ваши бабахалки покруче арбалетов, — бросила Войла и полезла обниматься. Я хрустнул костями, она выпустила меня из объятий и одарила улыбкой с кривыми гнилыми зубами. — Ворвус и Баргур устроили тут им кровавую баню, — весело заявила она.

Мне было не весело.

— Баргур умер, — сообщил мне Ворвус. — Извини, Гарри, мы тебя подвести.

Войла заступилась за Ворвуса:

— Ничего не подвели. Они хотели семерых повесить. Думаешь после того, как ты спас охотников наших кто-нибудь вообще сомневается в том, что ты самый лучший человек на свете?

— Они придут снова и будут судить тебя, Ворвус.

— Я готов к смерть, — заявил боец Шияра. — Уже тогда быть готов, когда отучился в академии.

Я вздохнул.

— То есть ты всю вину берёшь на себя.

— Нет вины, я спас… как ты их зовёшь. Аэльев!

— Спас, герой. Никуда мы тебя не дадим. Будем стрелять из всех дыр, — заявила Войла. — А Раде своей скажи, что если ещё раз к нам со своими порядками сунется, то пусть ждёт меня с ребятами у неё в Анаторе, и вешать мы будем её с Трумой!

Ворвус смущённо улыбнулся, а я же не стал спорить, решив спустить на тормозах.

Поскакав назад, я остановился у раскидистого дерева и присел, ни о чём не думая.

— Если вы меня слышите, да и в принципе те, кто меня слышат: кто ещё не был спасён, тот будет спасён, а всем остальным — если вам удобней в меня не верить, можете и не верить, только помощи тогда не дождётесь ни от кого. Беллатор где-то там, далеко, как и Мокошь, а я вот он — рядом. И запомните, что вы не идиоты. Вы те, кто послушал и отрёкся от меня. Это часть игры, чтобы нам с вами продолжить жить вместе под одним небом. Теперь можно верить в меня дальше, но не обязательно об этом всем рассказывать. Я не из тех, кто обидится от того, кто от меня отрёкся потому, что так было выгоднее.

Я ощутил некоторое возмущение среди голосов, не разбирая особенно слов, но некоторым наоборот эта мысль понравилась.

— Я не жалую идиотов и те, кто ослушался меня… По ним мы будем скорбеть, но давайте на чистоту. Они ослушались меня, потому что идиоты. Я не спущу затеявшим подобное, но и вы в следующий раз будьте осмотрительнее. Мёртвыми вы мне не поможете.

Вдруг я ощутил себя очень уставшим, хотя нужно было ещё скакать в Андремуэрмар и Аннуриен.

Уставший и злой я вязал ахеллота к забору пустого дома и дальше шёл пешком. Башню ордена я видел издалека, по городу я прошёлся быстрым шагом, внутри оказался ни кого не спрашивая, практикуя отвод глаз — сработало на ура.

Когда я дошёл до двери Кинура де Баниса, я не стучал, а просто открыл её. Кинур поднял взгляд и всё сразу понял, но хвататься было не за что — сидел он в шубе и даже без меча.

— Тебя не казнили, но обязательно казнят, — сказал он холодно вместо приветствия и встал из-за стола.

Большой, шкафоподобный. С таким не сразу совладаешь даже когда он безоружный. А кроме прочего у него явно было благословение Беллатора.

— Не казнят. Вот.

Я положил ему бумагу на стол. Кинур взял её, медленно прошёлся по строкам.

— Я это не писал, — нахмурился он.

— Нет, писал. Позавчера, и печать поставил. И знал, что день казни будет завтра, и ты не сможешь уже ничего поменять, поэтому просто отказался от публичных казней здесь, в Анаторе, а ещё в Аэглир Лоэй. Но об остальных местах ты…

— Не тыкай мне! — взревел он, хлопая документом по столу и массируя виски. — Ты демон, а я действую согласно закону — отлавливаю всех, кто поклоняется демонам, а само зло искореняю.

— Ну ты хоть сам в это веришь? — скривился я.

Кинур замер.

— Ты — демон. А другого я не знаю.

— Можешь спросить у своего бога, демон я или нет, но я тебе точно отвечу, что я — человек. Такой же, как ты или княгиня Радя.

— Однако доказательств у тебя нет, — сложил руки на груди Кинур понимая, что вышвыривать его за пределы башни я не собираюсь.

— Бляха, задрала ваша средневековая херь, — вздохнул я, отодвинул рядом стоящий стул и плюхнулся в него. Кинур сел в своё кресло напротив меня. — По вине одного не очень добросовестного мага погибло тринадцать невинных аэльев. Ты хотел, чтобы гибли дети?

— Я исполняю закон!

И тут с ним спорить было бесполезно.

— Вначале… — начал было я, но глядя на его лицо и ощущая внутри всепоглощающую усталость, решил не продолжать. — Ты сделаешь как я сказал, или мы будем пререкаться и сделаемся врагами?

— А мы разве ещё не враги? Храм Беллатора отказались строить из-за того, что аэльи там верят в простолюдина, умеющего показывать фокусы, — фыркнул гроссмейстер.

— Мы не враги. Мой человек перестрелял весь твой отряд в АнЭмиваэле.

Глаза Кинура сделались ещё более суровыми, кулаки сжались.

— А ты стал причиной тринадцати смертей, — заметил я. — Но мы всё ещё не враги, потому что мои люди защищали поселение — исполняли приказ, а твои люди следовали букве закону и тоже исполняли приказ.

Кинур кивнул, но лишь от того, что ему нравился курс нашего разговора.

— Мой настоящий враг тот, кто подвёл тебя, — «по факту марионетку», мелькнуло у меня в мыслях, — к исполнению этого самого приказа. И что же мы будем делать?