Чтение онлайн

Глава 18. Дьявольские глаза

Старуха, высокая и прямая, как палка, с худым и белым лицом, будто присыпанным мукой, вывернула из-за ширмы и направилась к трону, ступая с такой осторожностью, словно шла не по каменному полу, а по зыбкой заболоченной почве. Длинный подол черного балахона, истрепанный и похожий на облезлый хвост больной сороки, волочился за ней с тихим шуршанием. Голова ее была опущена, седые космы свешивались на лицо, а глаза прятались под полуприкрытыми веками – казалось, визитеры, находившиеся в зале, старуху вовсе не интересовали. Постукивая перед собой тростью, которую она держала в костлявой руке, старуха поднялась на постамент и, щелкая суставами, взгромоздилась на трон. Под тканью балахона обозначились острые колени. Она прислонила трость к подлокотнику, подняла голову и раскрыла глаза, которые оказались неожиданно огромными, черными и блестящими, как два куска антрацита.

Взглянув в них, Антон вздрогнул и потупился, чувствуя, как внутри все затрепетало от узнавания: он был уверен, что где-то уже видел такие глаза, причем совсем недавно, но не мог понять, кого напоминала ему эта старуха. Может быть, в поселке живет ее родственница, с которой Антон сталкивался в магазине или на улице? Или похожая женщина была среди гостей, собравшихся на несостоявшийся свадебный пир в Доме культуры? Образ женщины ускользал от его сознания. Единственное, что удалось вспомнить, это ощущение, которое он испытал тогда, глядя в эти глаза: они излучали колдовской магнетизм и высокомерие, отчего ему так же, как и сейчас, стало не по себе.

Старуха окинула присутствующих мрачным тяжелым взглядом. На ее мучнисто-белом лице темной ямой раскрылся рот, и оттуда вырвался протяжный утробный вой, от которого Антона охватило неприятное давящее чувство. Этот вой был знаком ему: он слышал его за стенами сарая, когда удерживал Полю, пытавшуюся сбежать. Вдруг ему вспомнилась встреча с Ленкой на берегу озера и ее внезапный поцелуй, первый в его жизни. В тот момент где-то в камышах завыла выпь – так сказала Ленка, но сейчас Антону казалось, что там мог скрываться кто-то из этих людей, способных имитировать различные птичьи голоса. Ведь это они, вырядившись нечистью, пугали жителей поселка, чтобы те не ходили в лес. Вероятно, они пытались таким образом сохранить в тайне существование своего «убежища». Кто же они, эти странные птицеголосые люди? И почему дед Петр не то что не обнял при встрече своего внука, но даже руки ему не подал, хотя наверняка узнал его?

Люди, склонившиеся перед троном, поднялись с колен, а дед Петр вышел вперед и встал перед старухой. Из его горла понеслось стрекотание. Старуха отвечала ему похожими звуками, и, судя по тому, что она начала поглядывать на Антона, разговор зашел о нем. Антон чувствовал, что в этот момент решается его судьба и от него самого ровным счетом ничего не зависит.

Спустя несколько минут беседа на птичьем языке прекратилась. Дед Петр поклонился старухе и направился к выходу. Антон хотел было последовать за ним, но оставшиеся в зале люди преградили ему путь, и он вернулся обратно к трону. Старуха обожгла его гневным взглядом, откинулась на спинку трона и устало смежила веки. Повисла тягостная тишина, все снова чего-то ждали. Антон вспотел от страха, опасаясь, что дед Петр приведет местного живодера, ответственного за отрезание языков вновь прибывшим, и тот действительно вернулся не один, но не с живодером, а… с Полей. Увидев ее, Антон почувствовал, как радостно подпрыгнуло и заколотилось его сердце. В дрожащем свете свечей Поля выглядела еще более привлекательной, чем при свете дня в лесу или в сумраке сарая. Сейчас в ее облике угадывалось нечто мистическое, даже неземное. Казалось, если присмотреться к ней повнимательнее, то выяснится, что она просвечивает насквозь и в любой момент может растаять в воздухе, как призрак. На ней был такой же изношенный черный балахон, как на старухе и на людях в зале, но его почти полностью скрывали ее длинные шелковистые волосы, благодаря которым она выглядела роскошно даже в таком неприглядном одеянии.

Опережая деда, Поля стремительно вошла в зал и, мельком посмотрев на Антона, склонилась у ног старухи. Та что-то спросила у нее по-сорочьи, и Поля ответила ей нежным щебетанием, в котором на этот раз Антону не удалось уловить никакого смысла. Вероятно, смысл сказанного Полей проникал в его разум лишь тогда, когда она сама этого хотела. Догадка вскоре подтвердилась: повернувшись к Антону, Поля прощебетала что-то, и он понял ее так же легко, как будто услышал собственные мысли.

«Мать-Страдалица спрашивает о цели твоего визита».

– Я пришел, чтобы остаться здесь с тобой, – ответил Антон.

Пообщавшись со старухой, Поля вновь обратилась к нему:

«Мать-Страдалица хочет знать, готов ли ты лишиться языка и навсегда отречься от прошлой жизни?»

Антон проглотил колючий ком, подкативший к горлу, и замялся.

– А время подумать у меня есть?

«Нужно ответить сейчас», – ответила Поля, и ее ласковый взгляд подействовал на него как успокоительное.

– И как скоро мне отрежут язык? – спросил он с обреченной решимостью.

«Через три дня, в день нашей свадьбы».

– Ну что ж, если выбора нет, я согласен, – кивнул Антон, воспрянув духом: значит, у него есть время, чтобы осмотреться и придумать, как выбраться отсюда вместе с Полей, а потом можно будет направить в это подземелье полицию, чтобы они арестовали всех сектантов и освободили пленников, среди которых, возможно, находится и Яна, если, конечно, она еще жива. «Кстати, не мешало бы разведать место заточения пленников, а то ведь в этих катакомбах полиция может искать их очень долго», – подумал Антон, упрямо игнорируя голос внутреннего скептика, который, как обычно, прорезался в самый неподходящий момент и сообщил, что он мыслит слишком оптимистично и пора взглянуть правде в глаза: в такой ситуации лучше смириться с участью и морально подготовиться к предстоящей экзекуции по отрезанию языка.

Тем временем старуха поднялась с трона: судя по всему, вопросов у нее больше не было. Подхватив свою трость, она спустилась с постамента и двинулась в обратный путь, за ширму. Все присутствующие тотчас упали ниц, включая Антона, который получил толчок в спину от рядом стоящих, и не поднимались до тех пор, пока шаркающие шаги правительницы этого странного подземного царства не затихли где-то далеко.

Поля взяла Антона за руку.

«Пойдем, я выдам тебе одежду и отведу тебя в твою комнату».

– Одежду? – Антон с сомнением покосился на ветхие балахоны сектантов, выходивших из зала. – А можно мне пока остаться в своей?

«Мы все должны быть одеты одинаково, это знак нашего единства», – сообщила она.

– Да? А как же мой спортивный костюм, в котором ты щеголяла в лесу, когда мы встретились? – усмехнулся Антон.

«Иногда мы надеваем обычную одежду, если выходим наружу и не хотим привлекать к себе внимание».

– Как интересно! То вы маскируетесь под нечисть, пугая народ, то не хотите привлекать к себе внимания!

«Все зависит от того, с какой целью мы выходим. Цели бывают разные. Если по грибы-ягоды, поохотиться, порыбачить или просто на прогулку, то мы стараемся не отличаться от обычных людей, а то, что мы говорим на своем языке, по внешнему виду не определить. В этом случае обычная одежда очень выручает».

– И где же вы ее берете? Крадете с бельевых веревок во время просушки, так же, как ты украла мои вещи?

Поля нахмурилась.

«Если мы что-то берем, то всегда платим за это: приносим дичь, рыбу или лесные дары. Иногда люди сами делают нам подношения, оставляют в лесу корзинки с подарками. Это значит, что они не держат на нас зла».

– Это значит, что они вас боятся, вот и задабривают! – возразил Антон. – Вы для них – нечисть, которая выбирает себе жертв и заманивает в лес на погибель.

«Мы никого не заманиваем и не губим! Ведь и ты сам пришел!» – Полины глаза вспыхнули от возмущения, это было видно даже в полумраке коридора, по которому они шли теперь вдвоем (остальные сектанты скрылись в недрах подземелья). Коридор освещался свечными фонарями, развешанными над дверями вдоль стен. Дверей встречалось довольно много и, судя по табличкам на них, в этой части «убежища» находилась хозяйственная часть. На табличках, которые заметил Антон, значилось: «Кладовая», «Утварь», «Инвентарь», «Сушеные травы», «Продукты». Были и другие, которые он не разглядел в полутьме. Поля остановилась у двери с табличкой «Рухлядная». Название вызвало у Антона ассоциацию со словом «рухлядь», и он предположил, что там находится нечто вроде свалки ненужных, отслуживших свой век вещей, которые собираются вскоре выбросить, однако помещение, открывшееся перед ним, скорее напоминало сокровищницу: вдоль стен выстроились древние сундуки, окованные железом, такие огромные, что в них могло запросто уместиться несколько человек.