Кукушка
Шрифт:
Так и лежал двое суток среди трупов, кое-как забросанных землёй и тряпьём. Мишку обнаружили красноармейцы, разбиравшие могилу. Кто-то из мужчин услышал слабый стон.
– Смотрите-ка! Малец, кажется, жив!
– Точно! Дышит!
Израненного ребёнка отвезли в больницу. Врачи поражались, как смог он выжить после обильной потери крови. Пережитое оставило страшный след в Мишкиной душе. Он стал угрюмым, боялся разговаривать и даже смотреть людям в глаза.
Приютские дети невзлюбили его. В первые дни они подзывали его к себе, пытались расспрашивать о его прежней жизни. В приюте уважали тех, кто прошёл множество лихих приключений – катался на военных эшелонах с красными или белыми, ночевал у котлов с горячим асфальтом, работал на воровские шайки… Скорее всего, Мишка стал бы популярной личностью, если бы ребята узнали правду о нём. Но он ничего не рассказывал. Просто смотрел исподлобья и мрачно молчал.
Тогда дети стали насмехаться над ним. Мишка злился, и его прозрачные глаза становились круглыми, как у хищной птицы. Дети передразнивали его и дали обидное прозвище – Сыч.
Даше было очень жалко этого мальчика. Она всячески старалась подбодрить его. Зная правду о Мишкином горе, девочка не задавала никаких вопросов. Детское чутьё подсказывало – не надо, ему больно это вспоминать. Она говорила мальчику обычные житейские фразы:
– Миша, пойдём, уже на обед звали.
– Знаешь, сегодня к завтраку дадут по два куска сахару.
Сначала Мишка не отвечал ей. Потом стал кивать, глядя себе под ноги. А дальше они с Дашей стали хорошими приятелями. Среди мальчиков друзей у Мишки не было – они считали, что он скучный и не подходит для буйных игр.
Дашины мысли о Мишке были прерваны странным шумом за спиной.
– Даша! Даша! – доносился громкий шёпот из-под воспитательского стола.
От неожиданности девочка чуть не свалилась с подоконника. А из-под скатерти уже выглядывала хитрая мордашка. Это была Женя Барсукова, девочка из Дашиной группы. Она была старожилкой приюта – воспитывалась здесь с двухлетнего возраста. За озорные проделки педагоги называли Женю «божьим наказанием». Но дети любили весёлую непоседу. Каждый день она изобретала удивительные каверзы, вносившие разнообразие в скучную приютскую жизнь. Прозвище Жени было «Мартышка» – она постоянно кривлялась и артистично передразнивала детей и воспитателей.
Но сердце у девчонки было доброе. Она умела раззадорить самых печальных, постоянно плачущих ребятишек, которых после войны немало было в приюте. Именно Женя помогла Даше привыкнуть к здешней жизни, вывела её из угрюмой апатии. На мрачного Сыча она тоже влияла положительно. Сначала отгоняла тех, кто изводил мальчишку, грозила им кулачком и выкрикивала смешные угрозы. Потом вместе с Дашей стала вовлекать Мишку в общие игры.
Прошлым летом, когда ребята играли в прятки во дворе, Женя вскарабкалась на дерево. Мишка был водящим. Ему удалось быстро найти всех. Одна Мартышка словно сквозь землю провалилась. Отчаявшись, Мишка обходил двор в десятый раз, заглядывал во все уголки. И вдруг откуда-то из воздуха послышался знакомый голос:
– Ау, Мишка! Я тут!
– А, вот ты где! – ответил мальчишка. – Слезай, теперь ты водишь!
– Ничего подобного! – возразила Женя и состроила уморительную рожу. – Так не считается! Ты сперва коснись меня!
– К тебе лезть, что ли? – угрюмо спросил Мишка.
– А то! Только ты всё равно не залезешь. Ты ж у нас сундук неуклюжий!
– Чего? – грозно спросил мальчишка.
– Того! Валенок, сундук, лапоть!
Дразнясь, Женька показывала Мишке то язык, то длинный «нос» из пальцев.
– Вот я тебе задам!
Мальчик ухватился за толстый сук, ловко подтянулся и стал перелезать с ветки на ветку. Женя поняла, что довольно скоро он до неё доберётся. Теперь она не могла спуститься вниз, а прыгать побаивалась – всё-таки слишком высоко!
В это время над двором раздался пугающий громкий рёв. Ребята разбежались кто куда, а Женька по-прежнему сидела на дереве. Сквозь ветки она видела кружащих в небе гигантских птиц.
Это были боевые аэропланы. В то утро они впервые появились в небе Петрозаводска. Люди, никогда прежде не видевшие воздушных атак, в ужасе прятались в погреба и подвалы. Но пилотам было дано указание не бомбить на поражение, а всего лишь запугать жителей. Бомбы падали беспорядочно, но несколько зданий всё же были разрушены. После этого самолёты сбросили пачки агитационных листовок и покинули воздушное пространство города.
Грохот взрывов перепугал Женю. Она попыталась слезть с дерева, но от страха поскользнулась и упала вниз. Мишка стремительно слетел за ней. Он сильно отбил ноги, но смог встать и подойти к девочке. Она лежала на спине и стонала, придерживая одной рукой другую.
– Долазилась, Мартышка! – мрачно произнёс мальчик. – Держись за меня, я тебя подниму!
– Что это гремело, Мишка? – в ужасе глядя на небо, спросила Женя.
– Что-то! Еропланы летали! Финские небось!
Женя уже закинула здоровую руку Мишке за плечо. Но тут подоспели няньки. Ругая ребят на чём свет стоит, они отвели их в приютский лазарет. Осмотрев детей, врач сообщил – у Мишки лишь несколько синяков и царапин, а Барсукова сломала руку. Придётся месяц походить с гипсом! Женя не слишком расстроилась. Уже через два часа она отчаянно хвасталась перед товарищами, как сидела на дереве, а «еропланы прямо над головой бомбы кидали». На самом деле Мартышка теперь побаивалась даже смотреть на небо. Но бомбёжек больше не было, зато они с Мишкой крепко подружились. Почти так же, как с Дашей.
– Иди ко мне! – позвала Женька из-под стола.
Даша подбежала и опустилась на корточки рядом с подругой.
– Держи. – Женя протянула ей кусок булки. – Лопай! Я для тебя на кухне стащила.
Гостинец пришёлся как нельзя кстати. Даша ведь толком не поела за обедом и уже три часа сидела взаперти. Она с жадностью уплела булку, но это лишь усилило голод. Так хотелось чего-нибудь вкусненького, домашнего! Например, лосятинки на вертеле! Правда, мясо лося жестковато, но мама всегда мариновала его в простокваше, и вкус получался изумительный. А какие пирожки с картошкой мама и Леся пекли по праздникам! Даша вздохнула, вспоминая семейные обеды, и глаза её наполнились слезами.
Женя заметила это, и тут же толкнула подружку в бок:
– Ты чего накуксилась? Подумаешь, наказали! Я же нарочно с тобой осталась, чтоб ты не скучала!
Даша невольно улыбнулась. Да, весёлая Женька всегда находила способ развлечь подругу, когда её наказывали. Правда, Даша редко нарушала дисциплину – она от природы была тихим и послушным ребёнком. Сама Барсукова получала взыскания чуть ли не пять раз в день. И тогда Даша тайком приходила к ней и помогала справиться с отработкой или скучной отсидкой в изоляторе. Главное, чтобы воспитатели не узнали, иначе – быть беде!
Это были боевые аэропланы
Глава 3
Пока Даша жадно уничтожала булку, Женя делилась последними приютскими новостями:
– Там на прогулке один из малышни прыгнул и промахнулся. Прямо в лужу угодил! А тут как нарочно – заведующая! Вот умора! – прыская от смеха, тараторила Женя.
Глядя на озорное личико подруги, Даша тоже засмеялась. Она отлично знала характер заведующей приютом. Та была ужасно скучной и нудной женщиной. Если няньки могли просто накричать на шкодника, то заведующая по два часа монотонным голосом читала морали. Недавно она пришла на урок русского языка в Дашину группу. Как нарочно, учитель снова упрекал Матвееву за то, что она постоянно делает ошибки, и притом – всегда одни и те же.
Когда уроки закончились, Дашу вызвали в кабинет заведующей. Та битый час поучала девочку, что нельзя так безответственно относиться к учёбе. Она твердила, что сейчас не царский режим, стыдно быть неграмотной, да и в жизни потом сложно будет устроиться. А Матвеева просто ленится, не учит правил, поэтому и пишет с ошибками. И неряшлива к тому же – постоянно сажает в тетрадях кляксы!
Даша и в самом деле не отличалась прилежностью. Домашние задания она готовила, как говорится, из-под палки. Русский язык давался ей с трудом, и привычной оценкой была тройка. По другим предметам Матвеева тоже не блистала. Наверное, в душе заведующая желала девочке добра, но после её наставлений хотелось назло наделать сто ошибок в диктанте, посадить кляксу на полстраницы и ещё дорисовать к ней рога.