Чтение онлайн

— Тебе лишь бы промысел…

Остановились на холме. В поле урчали моторы — здесь, на возвышенности, снег сошел рано, земля просохла, можно пахать. Внизу, на лугах, блестели озера, в них устремилась вода из Десны. Во многих местах она разливалась чуть заметною пленкой, катилась по стерне, пробиралась в каждую ложбинку.

— Рыба, наверно, пошла на свежую воду…

— Вьюн первым полезет из болотец.

— Карась тоже любит паводок…

Рассматривали все вокруг, опять спорили: куда идти? Одни говорили — вперед, другие тянули на пойменный луг, а кто-то советовал завернуть к трактористам, посмотреть, как идет в поле работа.

Решили пробраться на луга, к озерам, взглянуть, не идет ли там очумевшая за зиму рыба. Один за другим пробирались овражками, путаясь в густом лозняке, покрытом пушистыми сережками, полном звона оживших пчел.

Лосенок почуял ребят издали, замер, зная, что приближается опасность, согнал тяжелую сонливость, замотал крупною головой, прислушивался к чужим голосам, не ведая, как ему быть. Понял малыш, что пришли люди, те, которых не боялась старая лосиха. Они привозили в лес сено и охапки вкусных веток. Он и боялся людей, и в то же время хотел их видеть. А люди, перекликаясь, пробирались густым кустарником, приближались. Лосенок тревожно подергивался, стараясь подняться на ноги, чтобы убежать.

Собрав все свои силы, он все-таки встал. На передние встал легко, но задние, особенно левая, отказывались повиноваться. Было так больно, что лосенок даже присел, потом заковылял в сторону, уступая людям дорогу.

Так бы незаметно для людского глаза он и исчез, если б один из ребят не набрел на его лежбище. Он сразу поднял тревогу. Спустя минуту следопыты окружили свежеутоптанное место лежки, заспорили:

— Глядите, волчище здесь отлеживался!..

— Ну да, волчище! Вот сказанул! Коза дикая.

— Коза? Разве она так вытопчет?

— А по-твоему, волк жрет лозу?

— Стойте, хлопцы! Это, наверное, лось…

— Тоже мне сказал — лось! Лось бы пол-леса вытоптал.

— Но ведь и не зайчик!

Наконец кто-то заметил следы лосиных копыт, и спор сразу прекратился.

— Корова небольшая или теленок.

— Ага, и она одичала…

— Да лось же, ей-богу, лось! Молодой только…

— А может, и правда лось!

На том согласились и двинулись по следу. Смотрели внимательно: след был чуть заметен, на лугу вмятин от копыт почти не видно.

— Вроде и на конский след смахивает.

— Тебе скоро и верблюжий привидится!

Так, перекидываясь словами, шли боровские школьники скорей не по следу, а на авось, однако в ту сторону, куда удалился лосенок. Почуяв опасность, он ковылял, не останавливаясь, но силы иссякали, расстояние между ним и ребятами сокращалось, и наконец позади раздались воинственно-восторженные голоса:

— Вот он, вот он!

— Лосенок!

— А я что говорил?

— Тихо! Спугнете!

— Он больной, хромает.

— Окружайте его!

Ребята рассыпались полукругом, начали брать животное в кольцо, а перепуганный лосенок, напрягая последние силы, бежал с луга на взгорок, к Боровому, что и нужно было его преследователям.

Он наконец совсем обессилел. У него, голодного, измученного, нестерпимо болела нога. Преодолевая ров, отделявший луг от полей, споткнулся, упал на передние ноги и, пропахав борозду, свалился у густых зарослей лозы. Попытался встать, но сил на это уже недостало. Осторожно, опасаясь какой-нибудь неожиданности со стороны животного, ребята обступили его.

Молча, внимательно рассматривали они маленького лося. Ни разу не приходилось им видеть настоящего живого лосенка. Смотрели на него и глазам не верили — на картинках он выглядел величаво, воинственно, к такому и подступиться-то боязно… А тут перед ними лежало беспомощное существо, лохматое, костлявое, неуклюжее, одни мослаки торчат из-под шкуры. Да еще головастое, горбоносое… Лосенок смотрел на ребят жалобно, грустно и обреченно.

Школьники не сразу заговорили, так они были поражены и сбиты с толку своей находкой. Сперва глядели молча, боялись пошевельнуться, а затем, поняв, что лосенок совсем ослабел, приблизились к нему и стали рассматривать вплотную.

— А что, если лосиха появится? — первым сказал кто-то из тех, что побоязливей.

— На куски разнесет!

— Видно, отбился от матери, потому и отощал.

— Может, и отбился…

— А может, лосиху убили. Разве так не бывает?

— Голодный, видать, заморенный…

— Бедненький!..

Ребята были обеспокоены судьбой лосенка. Понимали, что, если ему не помочь, он погибнет.

— Позвать бы ветеринара…

— Так он и пошел! Надо в село гнать…

— А как его погонишь?

— Попробуем…

Вооружившись хворостинками, ребята дружно подступили к лосенку. Он понял, что эти люди далеко не мирно настроены, вытянул шею, пытаясь встать. Что-то звякнуло, и мальчишки увидели, что копыто левой ноги защемило железный обруч. На обруче болтался обрывок цепи.

— Смотрите, смотрите! Что это?

— Капкан!

Да, это был обыкновенный капкан, железный, прочный. Такие обычно ставят на волков. Волк обошел, а лосенок случайно попал в него. Но тогда он был сильным, резким ударом сумел разогнуть одно из звеньев цепи, и она оборвалась. Однако сам капкан впился в ногу и с каждым днем впивался все сильней и сильней, причиняя нестерпимую боль.

— Надо спасать, — решили ребята, — иначе он погибнет.

Андрей Иванович в последние дни почувствовал себя лучше. Улучшение, конечно, было относительным. Он уже не помнил, когда был по-настоящему здоровым. Но после того как в гостях у него побывала Галина, когда развеялось тяжкое недоразумение, которое столько лет отравляло им обоим жизнь, он заметно ожил, даже боли, с которыми свыкся, стали слабее. Или, может, он просто перестал обращать на них внимание… Человеку немного надо для счастья, а еще меньше — для хорошего настроения. Развеялись сомнения, наладились отношения с дорогим для него человеком, и старый учитель почувствовал прилив новых сил. Теперь он и засыпал, и просыпался с единственной мыслью: не сегодня-завтра в его доме раздастся голос дочери.

На следующий день после Галининого отъезда Андрей Иванович проснулся рано, выпил стакан крепкого чаю и, чуть развиднелось, вышел из дому.

Село уже просыпалось. Из труб вился дым; слышались приглушенные голоса, бойкое петушиное «кукареку», гудели моторы на колхозном дворе, а в небе чуть слышно курлыкали журавли — не останавливаясь на деснянской пойме, они проплывали в утреннем тумане на север, в бескрайние белорусские леса, на болота и озера. Андрей Иванович полной грудью вдохнул утренний воздух.