Чтение онлайн

— Умничка! — по-отечески похвалил печенега Молот, наблюдая, как тот подбирает с пыльной земли монетку. — И куда ж ты такой прыткий направляешься? Уж, не в дружину ли княжескую собрался?

Печенег застыл с протянутой рукой, удивившись проницательности старого воина.

— Ну и чего ты на меня так вылупился? — гаркнул Молот. — Не ты первый, не ты последний! Только многие отсюда не солоно нахлебавшись, уезжают! А многих вообще на заднем дворе, словно собак закапывают! Так что смотри, не нарывайся больше на грубость! С людьми надо по-людски себя вести! А то вас, диких, никто в степи вежеству не учит! Давай, проезжай!

Основательно поплутав с непривычки по городу, никто не хотел иметь дело с мрачным печенегом, Чурпак наконец добрался до княжеского двора. Чернь, завидев степняка, плевала ему вслед, люди посолидней потрясали кулаками — у многих в вырезанных печенегами селах и весях жили родные. Чупрак старался не обращать на проклятия, преследовавшие его всю дорогу, внимания. Перед большими, раскрытыми нараспашку воротами, ведущими на широкий княжеский двор, стояла теремная стража. По сравнению со своими собратьями на городских вратах, эти ребята выглядели много серьезней.

— Таких, — решил Чупрак, — нахрапом не возьмешь!

Печенег растянул свое плоское лицо в приветливой улыбке, и направил коня в ворота.

— Стой! — сурово кликнул его. — Куда прешь?

— К князю! — наивно улыбаясь, ответил степняк. — Хочу в дружину вступить!

— Не принимает сегодня князь, — серьезно ответил страж, оценив мощную фигуру печенега.

— Но я слышал, — возразил Чупрак, — в Золотой палате пир круглые сутки! Можно тогда хоть с воеводой…

— В золотой палате нынче не гуляют! — помрачнев лицом, ответил тот же дружинник, по всей видимости, главный в карауле. — Приезжай через несколько дней, когда все уляжется!

— Что уляжется? — воскликнул печенег.

Но страж уже отвернулся от него, давая тем самым понять, что разговор окончен. Чупрак постоял перед воротами еще мгновение и развернул коня, решив попытать счастья на следующий день. Он должен любой ценой стать дружинником киевского князя, только так он сумеет отомстить за отца и не ударить лицом в грязь перед собственным каганом.

— Слышь, — окликнул степняка дружинник, — тебе хоть остановиться-то есть где?

— Нет!

Печенег развернул коня и вновь подъехал к воротам.

— Тогда дуй прямо, затем направо до перекрестка. Там корчма, при ней постоялый двор есть. Заблудиться трудно — все дороги ведут в корчму! Может, сдадут тебе там комнатку, хотя вашего брата сейчас ой как не любят!

— Спасибо за совет! — ответил степняк. — А сам ты на печенегов почему зла не держишь? — не удержался и спросил стражника Чупрак.

— Так у нас в дружине не только русины, да славяне, но и хазары есть, и варяги, и печенеги. Среди них тоже люди хорошие водятся. Так чего же мне тебя зря обижать? Может придется нам в скором времени вместе службу нести! Так что удачи тебе.

— И тебе того же! — ответил пораженный ответом Чупрак.

До корчмы он добрался на удивление быстро, заблудиться действительно было трудно. Прав оказался дружинник — все дороги вели в корчму. Заведение выглядело добротно: большой терем в два поверха, сложенный из массивных бревен, широкий ухоженный двор, говорили о том, что дела у владельца постоялого двора идут отлично. Завидев нового постояльца, к Чупраку кинулся мальчишка, видимо сын хозяина харчевни. Но, разглядев в пришельце печенега пацан испуганно скрылся в корчме. Чупрак понятливо хмыкнул, он уже начал привыкать к подобному обращению, спрыгнул с коня и самостоятельно привязал его к высокой коновязи. Затем он отряхнул одежду от пыли, поднялся на высокое крыльцо и вошел в корчму. Сразу же Чурака накрыло волной изумительных запахов. Казалось, вся корчма пропиталась восхитительным запахом жареного мяса. Степняк непроизвольно сглотнул — рот мгновенно наполнился слюной, последних несколько дней Чупраку приходилось питаться впроголодь. В большом помещении было на удивление многолюдно. Все столы были заняты посетителями. Лишь в самом дальнем темном углу корчмы за столом в гордом одиночестве восседал нелюдимый витязь. Народ сторонился этого столика, по крайней мере так показалось Чупраку, стараясь не раздражать изукрашенного боевыми шрамами богатыря. Едва степняк переступил порог заведения, в его сторону повернулось большинство посетителей кормы. На печенега вновь обрушилась масса проклятий. Не обращая на них внимания, Чупрак пересек корчму и присел рядом с одиноким дружинником. Богатырь на миг оторвался от большой глиняной кружки, к которой он регулярно прикладывался, и посмотрел на печенега из-под насупленных бровей, но ничего не сказал. Затем одним мощным глотком допил содержимое и с грохотом опустил кружку на стол. Едва только он это сделал, как рядом с ним оказался невзрачный человечек с запотевшим кувшином в руках. В мгновение ока кружка наполнилась вновь. Печенег понял, что перед ним не простой ратник, не стал бы хозяин заведения стоять перед простым дружинником навытяжку, своевременно подливая в опустевшую кружку вино. А то, что это именно хозяин заведения, Чупраку стало ясно, когда он повелительным жестом подозвал мальчишку, который должен был следить за кружкой дорого гостя, и отвесил ему хорошего тумака. Печенег пригляделся к своему соседу внимательнее: не молод, но еще силен, как говорят в самом расцвете, добротный, но несколько потертый дорожный плащ, небрежно накинутый на плечи, застегнут массивной золотой брошью. Сотник — не меньше!

— Может быть, досточтимый воевода еще чего-то желает? — елейным голоском произнес корчмарь.

— Даже не сотник — воевода! — подумал Чупрак. — Может быть — повезло?

Воевода тем временем отрицательно мотнул гладко выбритой головой. Кончик длинного седеющего чуба обмакнулся в кружку. Богатырь безразлично вытащил его из вина.

— Но если понадобиться — зовите! — преданно улыбаясь, хозяин попятился, собираясь исчезнуть на кухне.

— Вино оставь! — проревел воевода, вновь опорожнив кружку одним глотком. — Больше мне от тебя ничего не нужно!

Корчмарь вздрогнул и судорожно поставил кувшин на стол. Руки у него ощутимо дрожали. Он вновь собрался уйти, но печенег ухватил его за плечо.

— У тебя есть свободная комната? — спросил он.

Корчмарь брезгливо дернул плечом, в попытке сбросить руку, но Чупрак держал крепко.

— Нет! — буркнул корчмарь, пытаясь разжать железный захват степняка. — Все комнаты заняты!

— Я хорошо заплачу! — Чупрак показал хозяину золотой.

— Я сказал нет! — вдруг как поросенок завизжал корчмарь. — Для таких как ты — мест нет, проклятый печенег!

Народ в корчме пришел в движение, лишь воевода продолжал невозмутимо дуть вино.

— Слышь, ты, урод степной, отпусти его! — хрипло выкрикнул кто-то из толпы.

— А не то мы тебе ручки-то укоротим! — поддержал его другой подвыпивший голос.

— Да чего ждать — пустить ему кровь!

— Как они пускали кровь нашим родичам!

— Смерть узкоглазым!

— Смерть!

Чупрак отпустил плечо корчмаря, демонстрируя толпе добрые намерения и пустые руки. Но было уже поздно — разгоряченные выпивкой горожане хотели лишь одного — крови! За крайним столом пьяный в стельку мужик схватил недопитую кружку и, коротко размахнувшись, метнул её в печенега. Мужик сидел за спиной Чупрака, поэтому степняк не увидел летящий в его сторону предмет. Глиняная кружка угодила печенегу точно в голову, лопнула и ссыпалась на пол мелкими осколками. Чупрак покачнулся, но на ногах устоял. Он дико зарычал и обнажил кривую саблю. В руках мужиков блеснули ножи, которыми они только что разделывали мясо. Неожиданно со своего места резко поднялся воевода, доселе сидевший неподвижно.

— Молчать! — протрубил он, словно на поле боя. — Бросить оружие! Сдурели совсем что ли?

Но толпа ревела, требуя расправы над степняком, и все потуги воеводы остановить самосуд пропали втуне.

— Ты, воевода, не ори — не в поле! — посоветовал седовласому богатырю шепелявый мужик, сидевший за соседним столиком.

— Тоже мне, командир выискался, — поддержал его другой, взмахивая длинным выщербленным ножом словно мечом, — в дружине будешь командовать!

Лицо воеводы побагровело, вислые усы встопорщились.

— Бунтовать?! — рявкнул он. — Всех в темную засажу!

— Местов не хватит! — заорали из толпы. — Бей их, братцы!

Воевода вскочил, ногой перевернул стол и встал плечом к плечу с Чупраком, обнажив длинный меч. Пораженный печенег прошептал слова благодарности.

— Живы будем — сочтемся! — просто ответил богатырь.

Толпа напирала — в ход пошли тяжелые дубовые лавки. Против озверевшей толпы, вооруженной чем попало, длинные мечи справлялись плохо. По разбитому лицу воеводы струилась кровь, кто-то сумел зацепить его тяжелой дубовой ножкой стола. Чупраку еще раньше разбили затылок глиняной кружкой. В замкнутом пространстве корчмы у отбивающихся от толпы бойцов не было шансов на спасение. Еще чуть-чуть и их свалят с ног, похоронят под грудой тел или разорвут на мелкие кусочки. Неожиданно входная дверь распахнулась и в корчу с копьями наперевес ввалилась городская стража, вызванная перепуганным хозяином корчмы. Дружинники быстро навели порядок, повязав самых отъявленных смутьянов. Воевода отер кровь с лица, выслушал доклад вытянувшего стрункой десятника, а затем развернулся к печенегу.