Чтение онлайн

По традиции мы прилетели в Грецию за три недели до начала Игр. Нужно было акклиматизироваться, опробовать снаряды. На этот раз я была настроена держать под личным контролем все мелочи. Уж слишком обидным было для меня поражение на Олимпиаде в Сиднее. И мне казалось, что я извлекла из него уроки. И хотя многие говорили мне, что участвовать в этих Играх – чистое безумие, что я давно уже всем все доказала, и вполне могла бы закончить спортивную карьеру, но я все еще мечтала о справедливости и жаждала реванша. Я с открытым забралом рвалась к высшему результату в многоборье.

Однако уже после первого снаряда – опорного прыжка – я почувствовала, что в судейских рядах творится что-то неладное: мне целых пятнадцать минут не выводили оценку! Удивительно, что с первого же этапа они стали меня откровенно засуживать. Подтасовка была налицо. Разница между тем, как выступила я и американка Карли Паттерсон, была очевидна: я прыгнула и встала как вкопанная, а Карли еле-еле удержалась на ногах и в течение нескольких секунд натаптывала те самые десятые, которые с нее должны были снять… Но ей поставили результат практически такой же, как и мне. Потом ей также завысили результат на брусьях. На бревне я допустила незначительное покачивание, слегка потеряв равновесие. И если бы я представляла интересы США, судьи этого, скорее всего, даже бы не заметили. И уж если бы снижали за это оценку, то совсем незначительно. Но я представляла Россию, а она – США. И с меня «драли» по-черному. Выступавшая следом за мной Паттерсон сделала бревно безукоризненно, и те несколько тысячных, которые она мне уступала, естественно, у меня вырвала. А уж на вольных судьи сделали все, чтобы разрыв между нами не сократился. Увы, совесть у судей до конца многоборья так и не проснулась: мне откровенно занижали все оценки. В итоге американка опередила меня всего-то на 0,176 балла. И я завершила состязания в многоборье с серебряной олимпийской наградой. А третье место по итогам соревнования завоевала китаянка Чжан Нан.

То, как играла судейская команда в пользу американцев на этих Играх, стало просто притчей во языцех. Уж как можно было отдать первенство в многоборье упавшему американцу и засудить корейского гимнаста, который просто замечательно сделал все программу – вообще в голове не укладывается. И хотя корейцы подали протест по поводу неправильных оценок, судейская бригада все равно так все подсчитала, что даже небольшие коррективы в оценках не позволили ему перепрыгнуть американца. Понятно, что США считает себя супердержавой и мечтает во всем быть впереди планеты всей. Но в основе олимпизма лежат совершенно иные принципы, которые нагло попираются американской коррумпированностью, губя престижность олимпийских медалей. Олимпийские игры всегда славились честной борьбой, и было очень почетно носить звание олимпийского чемпиона. И мне очень жаль, что Олимпиада в Пекине в календарном плане оказалась для меня недосягаемой. Но я очень надеюсь, что китайская сборная возьмет на этих Играх долгожданный реванш у американцев… Да и Россия не подкачает, поддержит своих братьев-китайцев, и наши державы поделят главные медали между собой. Во всяком случае, я об этом мечтаю. И то, как работали наши гимнасты на чемпионате мира 2007 года в Штутгарте, в Германии, говорит о том, что мы вполне можем работать на высочайшем уровне. Несмотря на то что у нас в копилке оказалась только одна золотая медаль, и что для меня особенно приятно, ее завоевала на брусьях Катя Семенова, подхватив после меня «золотую эстафету» на этом снаряде, – наши гимнасты могут выступать более четко, не допуская даже самых маленьких ошибок. Надеюсь, что и судейство в Пекине будет позитивно честным, а не политически ангажированным.

Тогда, в Афинах, я уже не рвалась качать права, понимая, что мои эмоции уже ничего не изменят. Я на самом деле устала ото всех этих закулисных игр и подводных течений, от политического хамства, от бесконечных подстав и несправедливости, которыми меня в последние годы усиленно потчевали. Я устала быть гладиатором, которого неумолимый цезарь раз за разом подвергает все более страшным и непреодолимым испытаниям…

После того как объявили результаты многоборья, я подошла к Паттерсон и поздравила ее с победой. Я поздравила и ее тренера. Мы сфотографировались вместе с ней на помосте, а потом вместе же пошли на пресс-конференцию. Я постаралась держать себя в руках, хотя внутри все клокотало. «Пусть все, что произошло на этом помосте, останется на совести судей, – сказала я. – Хоркина как была двукратной олимпийской чемпионкой, так ею и осталась, много раз подтвердив свое первенство на последующих мировых чемпионатах… А вот сможет ли это сделать новоявленная героиня – покажет время…»

И хотя я говорила тогда резко, именно время нас рассудило. После своих триумфальных побед на Олимпиадах я не пропустила ни один Кубок мира, ни один этап Гран-при, ни один чемпионат мира – я везде выступала и выигрывала, подтверждая свое право называться сильнейшей. Сама удивляюсь, как меня на все хватало. Ну а Паттерсон после афинской Олимпиады канула в Лету. Как это нередко бывает у американцев, они после своих громких и скандальных побед сразу же заключают выгодные контракты и начинают активно делать деньги. Их уже не интересуют тренировки: они зарабатывают по максимуму: бесконечно снимаются, что-то рекламируют, гастролируют – они же гордость нации… Теряется режим, подрастает жирок, тренироваться становится все труднее и труднее… И здоровье подламывается, случаются травмы… Фамилии Паттерсон уже не было слышно на Кубке Америки… И все – она практически сошла со спортивной дистанции, сделав себе на одной-единственной победе имя и миллионы.

Ну а со мной случилась совсем другая история. Моя жизнь не закончилась разочарованием на афинском пьедестале. В ту романтическую ночь на афинской вилле я поняла, что в двух шагах от вожделенного Олимпа Господь в который раз посылал предзнаменования, не давая мне даже кончиками пальцев дотянуться до заветной мечты – стать абсолютной олимпийской чемпионкой на гимнастическом помосте. Именно тогда я почувствовала, что мне суждено было стать самой счастливой женщиной в мире и что самый главный Олимп для меня – в материнстве.

Но разве тогда я могла предположить, что именно в Америке, в городе ангелов, как переводится Лос-Анджелес, и появится на свет мой Святик, и что именно этот город станет для меня городом счастья…

Не объявляя никому о своем решении закончить спортивную карьеру, я вернулась в Афины и дала согласие на участие в традиционном шоу олимпийских чемпионов, с которым буквально через месяц-полтора после окончания Олимпийских игр мы должны были отправиться по разным странам мира. Но, прежде всего, вернувшись в Россию, я поселилась на месяц в подмосковном центре курортологии, чтобы полностью восстановиться после Игр. Моя влюбленность окрепла настолько, что я уже мечтала о ребенке.

Я не могла позволить себе рисковать его здоровьем, как это случилось два с лишним года назад. В Центре курортологии я полностью реабилитировала свое психологическое состояние. У меня нормализовался ночной сон: в голове перестали крутиться бесконечные комбинации, все мышцы перестали дергаться, и я стала полноценно отдыхать. Мне восстановили спину, ведь для вынашивания ребенка нужна крепкая здоровая спина и нормальные мышцы. Сделали полную диагностику и профилактику уже не как спортсменки, а как женщины, которая мечтает стать матерью. И заверили, что при разумном и спокойном отношении к себе и окружающим я вполне способна добиться и этой цели.

Я начала ездить по шоу: уезжала и снова приезжала в Центр, чтобы завершить все назначенные мне восстановительные курсы. Пока после длительного перелета из Мексики я не почувствовала те же признаки, что и почти три года назад. И хотя на сей раз я серьезно готовилась, полной уверенности в том, что я беременна, еще не было. Мало ли что: Мексика – не ближнее зарубежье, длительный перелет, какой-то стресс, другие климатические условия, разница во времени. Организм уже не такой юный, как в те времена, когда я запросто летала по всему свету… А тут и спать дико хотелось, и меня преследовало постоянное чувство голода… Можно было, конечно, воспользоваться тестами, которые продаются в аптеках и показывают вероятность беременности на 99 процентов. Но мы решили ехать к врачу и сделать экспресс-анализы. Мой любимый отвез меня в очень известную московскую клинику. А уже через какое-то время (я даже не почувствовала: час прошел или три) я вылетела оттуда, сияющая от счастья. С этого мгновения улыбка не сходила с моего лица. Эмоции переполняли меня. И хотя срок был еще совсем маленьким, я уже мечтала о том, каким будет это мое маленькое чудо…

Дома мы отпраздновали радостное известие. Буквально на следующий день я позвонила маме в Белгород и сообщила ей счастливую новость. Мне кажется, что мама чуть с ума не сошла от радости. Она уже тогда прокричала мне в трубку: «Я еще не знаю кто у нас родится, но я это дитя уже люблю!..» А папа только мечтательно заявил рядом: «Надеюсь, что это будет парень…» И хотя тогда я окончательно для себя не решила: заканчиваю я со спортом или нет, я думала, что ничто так не переключит мои мозги от спортивных эмоций на нормальную жизнь, как ребенок. И, может быть, я наконец-то закончу свою спортивную карьеру… И сообщила Аркаеву, что на шоу я больше не поеду – беру тайм-аут на неопределенное время!

Первые два-три месяца, пока организм подстраивался под серьезные изменения, с утра мне было как-то не по себе, меня подташнивало. И знающие люди посоветовали с вечера положить рядом с кроватью корочку хлеба, стакан воды, лимончик… И прежде чем встать с постели, попить, пососать лимончик, пожевать – и только потом принимать вертикальное положение… Мне на самом деле это здорово помогало. Постепенно все нормализовалось, и я старалась вести достаточно подвижный образ жизни, чтобы резко не прибавить в весе. Тем не менее округлости стали очевидными, и я стала ощущать повышенный интерес ко мне со стороны желтой прессы: стали поговаривать о моей беременности. И после этого я стала подумывать о том, чтобы куда-нибудь уехать. Была зима, и мне ужасно захотелось солнышка, теплого моря, приветливых лиц вокруг. И я полетела с подружками на Сейшелы. Живот у меня еще не сильно выделялся, и я с удовольствием надевала купальник. Много плавала и загорала под ласковыми лучами нежаркого солнца, наслаждаясь живописными видами. Помощница хозяйки отеля, где мы жили, тоже была беременна. Она была уже на восьмом месяце. И она, понимая мое любопытство, предложила потрогать ее живот и почувствовать, как ребенок шевелится и стучится ножками в живот. Для меня это было таким восторгом и откровением! Я стала как сумасшедшая прислушиваться к своему животу, я и гладила его, и несла какую-то чушь, разговаривая с ним, и пела… Я жила в каком-то своем, ранее неведомом и не очень понятном мире. Летала и была на седьмом небе от счастья…