Чтение онлайн

И вот Алик начал лить из свинца пугачи! Все они имели форму револьвера, у всех у них был боёк с гвоздём на пружине от раскладушки, но без спускового крючка: рычаг взведенной пружины выталкивать нужно было большим пальцем руки, держащей пугач, все они заряжались одной глиняной пробкой и при выстреле эта пробка с диким грохотом и столбом пламени вылетала глиняной крошкой аж на целых полтора метра! Пацаны с замиранием сердца смотрели на чудо подпольного хай-тека, иметь такую увесистую дуру хотелось каждому, но не каждый мог позволить себе такой купить. Потому что Алик их продавал... за аккумуляторы!

За неисправные аккумуляторы, но со свинцом, мол, лить же пугачи из чего-то надо! Один аккумулятор Алик менял на два пугача - минимальное количество пацанов, чтобы дотащить аккумулятор до дома Алима как раз и составляло два человека, - или на сто "пробок". Нет, можно было, конечно, забрать коляску младшей сестрёнки, загрузить туда аккумулятор, довезти до дома Алика и поменять на один пугач и 50 "пробок", но ведь родители могли и увидеть, что коляски нету, или что ее нежные потроха испачканы или, того хуже, погнуты-помяты недетским весом аккумулятора со свалки! Потому пацаны, объединяясь, тащили вдвоём в два этапа сначала один аккумулятор "на пугачи", потом второй - "на пробки".

Но время от времени пугачи разрывало. То ли глиняные "пробки" тянули в себя влагу и забивали, застывали, "не выходили" из ствола, то ли качество самого литья было разным, то ли от количества выстрелов накапливалась усталость металла, но как-то раз пацану осколком ствола содрало кожу над бровью, а в другой раз другой пацан остался без большого пальца.

Как раз мы с другом Мишкой "надыбали чью-то нычку" на авторемзаводе: в закутке между стеной какого-то сарая и забором завода, в ямке под перевёрнутым ящиком, накрытым сверху досками и толью, кто-то сложил, видно приготовил к выносу, целых пять старых аккумуляторов - там было ещё много чего, но нас привлекали аккумуляторы. Ну и с мыслью "как бы всё это богатство успеть одной ходкой взять, дотащить до Алика и не попасться" обратились мы к дяде Кириллу за тележкой.

Керим очень внимательно выслушал нас. Попросил показать пугач - у Мишки уже был один, но его разорвало по нижней части ствола, потому остатки с обломками были предоставлены тут же. Туда же пошли последние оставшиеся две пробки. Очень долго цокал языком, рассматривал, изучал под увеличительным стеклом, тыкал отвёрткой, ковырял иглой и даже подогревал своей горелкой дядь Кирилл обломки пугача, потом взял нас и повёл... в заводоуправление авторемзавода!

Завёл он нас в какой-то кабинет с высокой стойкой, делившей комнату пополам, посадил нас перед стойкой на стулья, а сам прошёл вглубь, к неприметному лысому и полному мужичку, развернул и показал остатки пугача и долго о чём-то шушукался. А потом мы сначала показали на плане, где тот сарай, где "нычка", потом какими-то безлюдными переходами долго пробирались к нему, потом показали "нычку" - и тут лысого толстяка прорвало: он долго тряс нам руки и благодарил, и даже что-то про "благодарность в газете", на что дядь Кирилл отрезал "Нет!!! С милицией решай свои дела сам, без меня и без пацанов. Я обещал, ты пойми, обещал - я! Только пугачи!" И на следующий день после школы мы стали обладателями двух прекрасных, как бы это сейчас сказали, стальных "массогабаритных макетных копий" пистолета ТТ, прямо из слесарного цеха, причём именно с передергивающимся затвором, с взводящимся курком, со спусковой скобой, со щёчками со звездочками из полиэтилена на рукояти, да ещё четырёхзарядных по, с высоты нынешнего опыта, "помповому принципу": спереди ствола откручивался винт с пружиной, под который входила не одна пробка, а целых четыре, и, передергивая затвор, одна пробка досылалась в "боевую часть".

Пробки были не из глины, а из папье-маше, внутри пробок была не смесь из шахтных шашек, а сера из обычных спичек, по копейке коробка, ровно шесть спичек на одну пробку, но бабахало оно даже громче, чем из пугача Алика, а вылетала горящая бумага пробки аж на целых два с половиной метра! К каждому пистолету полагалась разборная форма для изготовления четырех пробок (ох, и нажевался же я старых тетрадок, делая "патроны"!) плюс пресс для того, чтобы сера заполняла пробку полностью, но не больше нужных параметров.

А потом Жека где-то раздобыл аккумулятор и начал просить помочь дотащить до Алика - за пробки. И про это дело узнал Кирилл. И мы пошли к Алику втроём: Керим, Жека и я. И прямо перед нашими изумлёнными глазами показал Керим, что из одного аккумулятора можно наплавить свинца на десяток пугачей, и что пробки эти в формах Алика делаются сразу по пять сотен, а принесённые нами аккумуляторы Алик режет на "банки", собирает из них новые в фанерных корпусах и продает барыгам...

Больше всего Алим любил рыбу, рыбалку и рыбу. Окружающие диву давались, когда, возвращаясь с рыбалки, Алим приносил такую рыбу, которой отродясь в Донецке не ловили. Уже потом, при Андропове, когда его поймали за руку на том, что он весной запускал в отстойник шахтной теплосистемы малька и вылавливал весь год оттуда промысловую рыбу, на суде вскрылось, что в 70-х он "ходил налево" к продавщице рыбного магазина - вот от любовницы эти рыбные роскошества и были.

А любишь рыбалку - значит, умеешь готовить рыбу! Готовил Алим - пальчики оближешь! Причём любую: горячего копчения, селёдочного посола, "шпротную", тушёную в собственном соку, в кетчупе, в сметане - я сейчас и не упомню всех его разносолов. Тоже, как и Кирилл, очень любил хвастаться, накормить приготовленным блюдом всех приходящих в гости и просто случайно заглянувших. Но никто и никогда - никогда и никто!
– не видел, как он эту рыбу готовит! Даже жена и дети: приносил на дачу свежую рыбу, закрывался, что-то делал, с дачи приносил готовую.

Потом уже, после "отсидки" (а срок ему дали "детский", кажется, год или полтора, из которых зачли полгода в СИЗО), после развода (жена, узнав о любовнице, решила "с зэком ничего общего"), когда Алим начал резко и круто спиваться, из его пьяного бреда удавалось вытянуть те или иные особенности рецептов. Например, "килька-шпрота сволочь мелкая, но нежная, её чуть горячим копчением и тушить в масле без воздуха, а с мойвой так не проходит, её нужно сначала в сметане, как карася, пока косточки не разойдутся, а только потом в маслице, и лучше чтоб в очищенное, без вкуса и запаха, вот если в кукурузное - не успел попробовать...".

У него же впервые увидел, как, разрывая селёдку за хвост пополам, одним движением очистить и от костей, и от кожи с чешуёй, и от внутренностей, и такое отработанное-поставленное это движение было, что сразу становилось понятно, что это не только с селёдкой так делалось неоднократно. Но больше всего с детства меня поражали его рыбные "макароны по-флотски" ("Откуда на флоте фарш в макароны? Да только из рыбы, её за бортом полно, а коровки в море не плавают"!) рыбные борщи - с бычками - и пироги с килькой-черноморкой.

Кильку он предварительно готовил (уже у алкоголика видел, как килька рубится на мелкие фракции с помощью резака для фотобумаги), отделял головы и хвосты от частей тушки, а потом долго тушил, с чем и как - сказать не могу. Получившуюся массу в тазике крутил и встряхивал, убирал остатки костей и плавников, и потом этот рыбный фарш смешивал с прокрученным на мясорубке луком, заливал сметаной и настаивал. И вот полученное уже укладывал в пироги - от пирожков из слоёного теста под сырной крышкой до больших и пышных, в 3-4 слоя рыбы между слоями дрожжевого теста с чесночком. Я не настолько люблю рыбу, чтобы начинать экспериментировать и искать утраченные части рецепта, но если кто захочет - милости прошу, в Донбассе обычно черноморкой чаще кошек кормят, а у Алима из неё получалась элитная человечья еда.

От Алима мне "достался" рецепт приготовления курочки: только один раз видел, как уже хмельной Алик готовил курятину, не прикрыв дверь. Сначала порезал на кубики лук, много лука, луковиц 6 или 8. Свежезабитую курицу как-то так же ловко, как потом селедку, разрезал, вывернул за гузку из шкуры с перьями, выпотрошил, а шею с головой, шкурой и перьями отрубил топором. Разделал тушку на части: бедра, окорочка, грудка в одну сторону, крылья и тушка в другую. Потом тем же топором порубил мясо бедер, прямо с костями, окорочков и грудки поперёк волокон мяса слоями в 1-1,5 сантиметра, и тут же кинул в лук. Сверху вылил кислого домашнего вина (я потом заменил вино лимоном), мелко резаный чеснок, перец, еще какие-то сухие пряности, перемешал всё прямо в тазике - и завернул в старый тулуп, на припечек, в тепло. И через полчаса-час вылавливал из лука кусок мяса, одной стороной в соль, другой стороной в майонез - и на разогретую сковороду. Запах!!... А вкус!!!...