Чтение онлайн

– На, держи!
– сунул Витя парню его талисман.
– И проваливай! Считай, что помогло!

Когда понятливый парень смылся, Витя со злостью стукнул кулаком по забору.

– Черт!

– Да что случилось?

– Ничего... Придется мне, Варь, завтра возвращаться к эскулапам. Я ж его чуть не убил, идиота. Готов был. Похоже, все-таки не долечили. Вот, карман разорвал...

– Ну, подумаешь, - неуверенно начала я.
– Кто знал-то, что он просто вор.

Виктор тщетно пытался пристроить «амперметр» в порванный карман. Я вынула прибор у него из рук, и он вдруг пискнул, а стрелка метнулась к предельным значениям...

Витя тут же отнял его, прибор сразу затих.

– Сломался что ли...

Эта маленькая черная коробочка уже не казалась мне безопасной. Сейчас я ее добровольно, пожалуй, не стала бы брать в руки.

– Варь, у тебя есть что-нибудь магическое?

Я улыбнулась:

– Разве что Евдокиина сахарница.

– Конечно. Давай еще раз попробуем. Возьми его в руки!

Я нехотя взяла, но теперь прибор вел себя, как подобает. Стрелка колебалась около ноля. И никаких посторонних писков.

– Пойдем ко мне, - сказала я.
– Во-первых, заштопаем твой карман, во вторых, у меня есть свободная комната на первом этаже. Сможешь переночевать. А соседей нет, сплетничать некому...

4

Утром я проводила его до Озерцовской больницы.

Было темно, в воздухе кружили снежинки, до Октябрьских оставалось еще дня три, но улицу Коммунаров уже украсили красными флагами. На площади Революции сколачивали трибуну, там пахло фанерными стружками и краской.

Ощущения праздника не было. Наоборот. В сердце засело тревожное ожидание.

Наверное, это чувство преследовало не только меня. Ему словно поддался уже весь город. С каждым днем все тяжелей становилось дышать. Даже если выдавался ясный день, все равно казалось, что над Энском - хмурые тучи. Под ними нельзя было долго находиться. Задержишься - и приходит желание просто лечь на землю и тихонько ждать, когда наступит зима и наметет на этом месте невысокий слепяще-белый холмик...

Мы остановились у парадного подъезда.

– Ну вот. Не скучай без меня. Варя... Варька.

– Что?

– Имя у тебя интересное. Откуда оно?

– Не знаю.

В памяти осталось только, как Евдокия Леонтьевна крутит в руках мои корочки:

«Варвара Полякова... Ничего, что я буду вас Варей звать? Вы еще так молоды»...

– Хорошее имя.

Он вдруг наклонился и легонько поцеловал меня в краешек губ. Быстро. Взмахнул рукой и ушел.

Два дня я провела как обычно. Просто вернулась во времена до знакомства с Виктором. На праздник, после демонстрации, соседи собрались у бабы Клавы, позвали и меня. С утра улицу прихватило морозцем, на деревьях и траве появился иней. Двор стал нарядным и хрупким. Но за разговорами, за теплым чаем и принесенным кем-то самогоном, за песнями под гармошку («Расцветали яблони и груши...») все равно стояла отчетливая, тревожная тишина. Гости ее тоже ощущали и расходиться начали рано.

Вот и мы с Евдокией засобирались. Она сослалась на дурное самочувствие, а я взялась проводить. Хозяйка вышла с нами. Пока мы искали калоши, пока прощались, мне все казалось, что тишина затаилась снаружи, и только ждет, чтобы кто-то раскрыл двери, впустил ее в тепло и уют. Но оказалось, на улице поднялся ветер и снова начался мелкий снег.

– Варюша, помоги мне... Что-то пуговицу не застегнуть...

Евдокия Леонтьевна натянула осеннее пальто поверх платка, и пуговица действительно не желала застегиваться. Я поправила платок. Неожиданно пальцами коснулась теплого и гладкого металла и именно в этот момент тишина улицы меня догнала.

Догнала, накрыла, спеленала. Отправила куда-то в прошлое. В почти легендарные времена до войны...

Офицер вермахта. Парадная форма, белые перчатки снял, держит в руке. Фуражки на голове тоже нет, видны светлые коротко остриженные волосы. На узких губах улыбка, взгляд веселый: «Пани София! Вам так идет этот цвет! В Берлине вы произвели бы фурор!»...

«Зося, кажется, ты вскружила голову нашему гостю!»

О, нет, не вскружила. Немцы расчетливы и холодны. И даже на официальных приемах думают о деле.

В зале много света, на мамином фортепиано горят свечи. Гости сегодня особые. Не только старая великопольская знать, еще и те, от кого сейчас зависит жизнь Познани, политики, офицеры. Немцы. Отец считает, что с ними следует поддерживать добрые отношения: Германия нынче сильна. Сильна и опасна. Ссориться с ее представителями не следует...

«Господа, прошу к столу! Зося, не стой столбом, это твой праздник!»

Праздник... Не так она представляла себе этот день рождения. Но что поделать: «Ты должна понимать. Это политическое решение. Ничего, завтра мы устроим маленький праздник в семейном кругу. А сегодня постарайся быть очаровательной и прелестной!»

Офицер молод и хорош собой. Его лицо портят только эти узкие бледные губы. И у него приятный акцент. Он смягчает «р», отчего звук получается почти французским. Другие немцы говорят отрывисто, резко. А этот словно проговаривает сначала все в уме. У него довольно чистое произношение.

«Пани София! В честь ваших именин разрешите вам поднести этот подарок»...

Он протягивает на раскрытой ладони черную бархатную коробочку, в которой лежит серебряный кулон с ярко-красным рубином в центре.

«Он заговорен на желание. Подумайте хорошенько! И скажите, о чем мечтаете, вслух...»

Она слышала о таких. Они и вправду исполняют желание своего владельца. Вот только силы у таких амулетов ограничены, они далеко не все могут исполнить. К примеру, желать хрустальный замок бесполезно. А вот брильянтовое колье, которое отец тебе никогда в жизни не купит из-за непомерной цены, можно. И новую встречу с Артуром... Хоть ты и знаешь, что Артур в Советском Союзе и раньше чем через год не вернется...

«Ну что же вы, пани София! Загадывайте!»

«Можно, я подумаю?»

«Конечно. Теперь он ваш...»

Она берет из рук офицера коробочку. Рубин очень яркий, как капля крови. Расправляет цепочку. Кусочек холодного металла ложится на кожу, и тут же согревается. Да, теперь он действительно принадлежит ей...

«Разрешите вас пригласить?»

Музыка играет вальс. Она встречается взглядом с отцом. Тот мимикой старается показать, что отказывать ни в коем случае нельзя. Она улыбается, чуть склоняет голову и протягивает офицеру руку...