Чтение онлайн

Культы возникают, а времена не кончаются.

Истину эти люди не способны познать. Гибель сущего для них всего лишь способ объяснить собственные неудачи, подарить надежду на богатства и наслаждения по ту сторону жизни. Оставив красивую риторику, обычно подобные учения сводятся к таким простым истинам.

И все же, в этом культе имелось зерно истины. Иначе Минурт не отправился бы так далеко.

Размышления не мешали идти дальше. В дороге мысли текут свободнее. Не ощущается потребность в спутнике, скрашивающем путешествие. В отличие от других людей, Минурт довольствовался компанией самого себя.

К тому же на спине у него была котомка, полная всяких предметов. Различная наживка, маяки для духов. Одиноким этот путник не оставался никогда.

Очередная ночь, но местность изменилась. Пропали сухие сосны, усыпанная иголками и ветками земля. Как хорошо было в тех местах, трава почти не растет на сухой почве. Насекомым приходится лететь мили и мили, чтобы напиться крови.

Вторую ночь Минурт проводил поблизости от болот. Ветер едва ли справлялся с наглыми насекомыми, тянущими из болот зародыши болезни. Здесь никто не селился по другой причине. Люди боялись ядовитого воздуха болот.

Топь располагалась в миле от дороги. Для насекомых это не расстояние. Минурт позавидовал комарам, способным ради капли крови перемещаться на огромные расстояния.

Собственно сам чужак сейчас походил на этих насекомых. Но миля пути для него далась тяжелее.

С комарами помогал справиться огонь, дым. Чтобы поддерживать пламя, приходилось бодрствовать всю ночь.

С севера доносились стоны неведомых существ, избравших своим домом безлюдную топь. Порой среди деревьев мелькали огоньки. То ли чьи-то глаза, то ли светлячки. Для насекомых эти огоньки двигаются слишком упорядоченно. В них чувствуется мысль, идея. Возможно, они стремятся навредить путнику.

В котомке чужака не имелось ничего, взятого с болот. В тех землях, где бывал Минурт, сложно найти топь. Это на севере, в краю огромных деревьев и снежных зим – вот там варвары живут на болотах.

Дикари связывают пленника, бросают в болото. А на следующий год извлекают тело, почти не тронутое тленом. На воздухе оно начинает разлагаться, но до того жрецы успевают пополнить запасы колдовских средств, исполнить тайные ритуалы.

Проникнуть в их среду не смог ни один коллега Минурта.

От северных земель они предпочитают держаться подальше.

Не из страха, а из-за неудобств.

Очередная бессонная ночь начала влиять на настроение Минурта. Ритуалы не помогали восстановить душевный баланс. Взошедшее солнце вызывало раздражение, от писка насекомых чесались все укусы. Воспоминания о холодных катакомбах Храма, где Минурт провел детство, оказались бесполезны.

Когда в мукомольне над Храмом люди плавятся от жары, мистики наслаждаются покоем в темных кельях. Свет им не нужен. Годы практик научили чувствовать тьму, замечать ее оттенки.

Так пустынный воин по цвету песка может определить путь.

Сейчас Минурт хотел вернуться в прохладу подземной тьмы. Окружать его будут не проклятые комары, а знакомые жуки, не опасные для служителей.

Мечты развращают, отвлекают человека от цели. Минурт это понимал, в начале пути предполагал, что готов к трудам. Но дорога выматывала быстрее, чем рассчитывал мистик. Взятая у крестьян в дорогу снедь, закончилась. Вскоре к недосыпу добавится голод. Человеческая природа берет свое, в душе разгорается огонь, характерный для тиринца.

Разбавленная с уксусом вода кончилась. Приходилось пить из встречных источников. Вода, с виду чистая, оказалась не такой уж хорошей.

Минурт получил еще расстройство. Путь до Циралиса сбил с него спесь, холодную отстраненность.

К воротам полиса он подошел уже взбешенным человеком, проклинающим все, что видел.

Ворота не держали закрытыми. Чужак мог бы не заметить перемен, что внесла война в жизнь полиса. В Циралис втягивался поток крестьян, везущих продукцию на рынок. Война только полыхнула. Слишком далеко, чтобы ее ощутить здесь. Обыватель видел в ней возможность обогатиться. Возрос спрос на продовольствие, хворост, тростник – все, рождаемое землей. Люди несли ресурсы в Циралис, а возвращались домой или с монетами, или с ремесленными изделиями.

Пройдет немного времени, они поймут, что еще не заплатили истинную цену.

– Расступитесь! – приказал Минурт, расталкивая крестьян.

Завязалась перепалка. Никто не способен переспорить тиринского торговца, искушенного в ораторском искусстве.

Против любого воина слова всегда с успехом выступает грубая сила. Кулаки заставили замолчать Минурта. Чужака выбросили с дороги прямо в пыль. Сливная канавка была замусорена, многие путники прямо в нее справляли нужду.

Наблюдавшие за перепалкой стражи, не вмешивались, пока чужак не выбрался из канавы. Не сдерживая ухмылок стражи направились к Минурту.

В связи с войной посты на воротах были усилены. Стражи еще не потеряли человеческий облик, не обворовывали крестьян. Пришедший по суше чужак скорее вызывал у них удивление, чем подозрительность.

– Иди-ка сюда, кучерявый! – приказал страж.

Минурт сдержал желание отряхнуть грязь. Стоящие перед ним люди хотят видеть его униженным. Враг, как они его представляют, только так должен выглядеть.

– Кто такой?

– Минурт, сын Сэина. Торговец из Тирина.

– Торговец? Так море с той стороны, – страж указал себе за спину.

– Мой корабль попал в бурю, вынесло на скалы. Я потерял все. Добрые гирцийцы дали мне эту одежду и накормили. У меня не осталось ничего.

– Ах не осталось. А в котомке чего?

– Еда, что дали мне крестьяне. Сыр, хлеб, немного вина.

Минурт тряхнул грязной котомкой, в сторону полетели комочки глины. Внутри глухо звякнуло. Кроме металлов он носил с собой лампаду, используемую в ритуалах. Если она не разбилась, то очень хорошо.

– Покажи! – приказал страж.

Он заглянул в горловину мешка, увидел только черноту и побрезговал совать туда руку. Поморщившись, страж отстранился и спросил:

– Так зачем ты тут нужен? Нам нищие тут ни к чему!

Стражи засмеялись, но не отпускали Минурта. Явно рассчитывали на еще одну порцию издевок.

– Я шел в Циралис с грузом зерна…

– Так не довез. Пока не соберешь еще зерна, нечего тут тебе бродить.

– Корабль застрахован, – не слушал Минурт, – необходимо сообщить в коллегию о гибели корабля. Иначе они не вернут заем. Груз и транспорт застрахованы в храме.

О подобной практике стражи кое-что слышали, но не могли знать точно как обстоят дела. Проще прогнать этого чужака, но речь шла о деньгах коллегии. В Циралисе только одна коллегия, что ведет дела с востоком. В последнее время они обрели большой вес.