Чтение онлайн

Непосредственной причиной на микроуровне, вызывающей финансовый крах таких «медленных» отраслей, является связанность их оборотных средств с «незавершёнкой» — продукцией, которой начато и которая не нужна заказчику в не завершённом виде. А скоротечные (по отношению к длительности их производственных циклов) изменения номинального прейскуранта при прохождении волны D(S+K ) могут привести к тому, что заказчик окажется неспособным оплатить выполненную ими работу, либо покупательная способность их оборотных средств, вырученных в результате продажи продукции на предшествующих прохождению волны D(S+K ) циклах, и в результате продажи ныне производимой продукции по заранее определённым договорным ценам, окажется недостаточной для продолжения и поддержания производства, а также и для развития отрасли.

Всё сказанное о прохождении волны D(S+K ) можно показать не на словах, а математически строго в ходе анализа уравнений межотраслевого баланса в стоимостной форме [76] .

В таких макроэкономических условиях могут процветать только предприятия с быстрым оборотом капитала, и прежде всего те, что работают на удовлетворение деградационно-паразитического спектра потребностей. Это так потому, что избыточный по отношению к демографически обусловленным потребностям номинальный платёжеспособный спрос некоторых групп населения, а также спрос психологически сломленных социальных групп, при падении спектра производства может реализоваться только в удовлетворении деградационно-паразитических потребностей.

Аналогичное воздействие на производственно-потребительский продуктообмен оказывает переразпределение мгновенной кажущейся совокупной номинальной платёжеспособности (S+K ) между рынками «реального сектора» экономики и паразитическими спекулятивными рынками. В результате такого переразпределения номинальной платёжеспособности изменяется стандарт энергообеспеченности денежной единицы в «реальном секторе» и в сфере потребления продукции большинством.

Это одна из причин, по которой спекулятивные рынки следует давить при всяком подходящем случае, чтобы изключить саму возможность осуществления сценария «массовый психоз и без того одурелых биржевиков Юкрах кредитно-финансовой системы как средства сборки макроэкономики» [77] .

По отношению к описанному механизму разрушения макроэкономики под воздействием изменения и переразпределения номинальной платёжеспособности энергетический стандарт обеспеченности средств платежа является наилучшим контрольным и управляемым параметром макроуровня, а не только провозвестником возможных неурядиц в денежном обращении и производственно-потребительском продуктообмене. Это и отличает его от прежнего «золотого стандарта».

Высказываемые в последние годы предложения перехода к так называемому «энергорублю» по своему существу представляют предложение разработать и осуществлять государственную политику энергетического стандарта обеспеченности платёжной единицы России.

Политика государственности в отношении энергетического стандарта может быть различной. Допустимо наращивать значение (S+K ) пропорционально темпам введения новых мощностей электростанций.

Можно сохранять какое-то устоявшееся значение (S+K ) неизменным или наращивать его с некоторым отставанием от темпов роста энергообеспеченности производства. В этом случае покупательная способность денежной единицы будет расти на всех рынках, что будет выражаться в прогрессирующем снижении цен и росте экономического благосостояния всех групп населения, а не только групп населения с номинальными доходами и накоплениями, избыточными по отношению к демографически обусловленным потребностям. При этом политика зарплаты и налогово-дотационная политика должна изключать получение населением доходов, избыточных по отношению к удовлетворению демографически обусловленных потребностей (во всяком случае, после того, как семья обзавелась жильем и транспортом, отвечающими стандартам демографической достаточности, её доходы, которые могут быть реализованы в личном и семейном потреблении, а не в сферах производства и благотворительности, должны быть ограничены [78] ).

Такой режим функционирования кредитно-финансовой системы в прошлом назывался «сталинская политика планомерного снижения цен». И этот режим функционирования макроэкономики наиболее предпочтителен для большинства населения, согласного добросовестно трудиться по избранной профессии, а не бегать с одного места на другое в поисках «длинного рубля» либо в поисках возможности присосаться к неиссякаемому източнику нетрудовых доходов.

Фактором, препятствующим переводу кредитно-финансовой системы в этот режим функционирования, является ссудный процент по кредиту.

Сам по себе кредит (а не кредит со ссудным процентом) является средством быстрой подстройки номинального платёжеспособного спроса к спектру предложения продукции по заявленным ценам. При устойчивом производственно-потребительском продуктообмене и устойчивом функционировании кредитно-финансовой системы колебания соотношения K/(S+K) носят большей частью сезонный характер и мало изменяются на протяжении нескольких годовых производственных циклов [79] . Поэтому в преемственности нескольких годовых производственных циклов макроэкономической системы само по себе безпроцентное кредитование не оказывает какого-либо воздействия на ценообразование и масштаб цен.

Однако если кредитование сопровождается ссудным процентом, то ссудный процент вызывает:

• опережающий рост номинальных цен по отношению к росту спектра производства в «неизменных ценах» [80] , вследствие того, что в цену продукции закладывается необходимость возврата не только кредитной ссуды, но и задолженности по процентам;

• необратимый переток номинальной платёжеспособности от общества к корпорации ростовщиков, что при свободе ростовщичества порождает её монопольно высокую покупательную способность, злоупотреблению которой не может противостоять безъидейное общество.

Вызванные ссудным процентом названные два фактора выливаются в утрату обществом в целом покупательной способности, что подтормаживает и останавливает сбыт произведённого вне зависимости от качества продукции и потребностей общества в ней как таковых, и способно вызвать утрату кредитно-финансовой системой способности к сборке множества микроэкономик в целостную макроэкономику. При этом в обществе может возникнуть некоторый объём заведомо неоплатной задолженности по кредиту с учётом процентов, разпределённый между всеми физическими и юридическими лицами, включая и какую-то часть наименее удачливых самих ростовщиков.

Этот объём заведомо неоплатной задолженности может быть погашен только либо за счёт дополнительной эмиссии средств платежа, либо за счёт прощения задолженности. В первом случае при свободе ростовщичества ссудный процент, являясь генератором необратимого роста цен, вынуждает государство к сопутствующему эмиссии снижению энергетического стандарта обеспеченности денежной единицы. Такая эмиссия всегда вызывает возражения, но отказ от неё оставляет общество и его производственно-потребительскую систему на положении финансового невольника корпорации ростовщиков, поскольку оно пребывает в удавке заведомо неоплатных долгов, на отработку которых работает безплатно, потребляя столько, сколько позволят кровопийцы-кредиторы.

Именно это произошло в России в ходе реформ начала 1990‑х гг., вследствие чего все реформы до конца 1999 г. включительно — представляют собой вредительство, войну против народов СССР и России средствами четвертого приоритета обобщённого оружия (средств управления), подкрепляемую войной средствами третьего приоритета (распространение вздорных теорий о причинах и механизме длящегося несколько десятилетий социально-экономического кризиса) [81] .

Поэтому для изчерпания кризиса и перехода к безкризисному развитию России участие российской стороны (как в лице её государственности, так и частных юридических и физических лиц) во всех внешних и внутренних сделках кредитования под процент во всех формах должно быть запрещено на уровне Конституции, а нарушение этого конституционного требования должно приравниваться к измене Родине и преступлению против человечности. Это положение прямо и недвусмысленно необходимо провозгласить и с трибуны ООН.