Чтение онлайн

Несмотря на влияние архаической логики в этническом возрождении современности, мы считаем, что оно является частью духовного возрождения человечества, связанное с возвратом к традиционным формам культуры. Однако эффективное решение насущных задач, стоящих перед человечеством, невозможно в случае возрождения традиций в первозданном виде. Более того, это, скорее всего, не только не улучшит социокультурную и антропологическую ситуацию в мире, но и приведет к еще большему кризису, тупиковому пути развития. Стоящие перед современностью проблемы невозможно решить путем простого возврата и реанимирования этнокультурных механизмов функционирования.

В свете указанных выше проблем, необходимо возвращение традиционной культуре роли регулятора и систематизатора общественной жизни. Но поскольку традиционный образ жизнедеятельности – это феномен прошлого и не применим во всей полноте к современной реальности, то восстановление этнической культуры должно иметь несколько иную направленность. Это означает, что традиционная этническая культура должна выступать в качестве ценностной основы для этнической идентичности и учитываться при создании новых культурных форм жизнедеятельности. Поэтому важнейшим условием существования современного человека и преодоления кризиса является осознание человеком самого себя как единого целого во времени и пространстве, вбирающего в себя как исторический опыт своей и общечеловеческой культуры, так и важнейшие достижения современной цивилизации. Однако первейшим условием реализации подобной перспективы является осознание обществом этой необходимости.

Особенность модернизационных преобразований как типа общественных трансформаций заключается в том, что источник трансформаций находится за пределами модернизирующегося общества, и преобразования происходят в направлении общества, определяемого как «современное». При этом целью модернизации является ускорение общественных изменений в направлении движения к «современности».

С выбором модернизационной модели развития, у общества появляется необходимость решения проблемы интегрирования в мировое сообщество и одновременного сохранения собственной культурной уникальности. Метод решения подобных задач в случае каждой страны уникален, и является отражением, в том числе, специфики социокультурного регулирования.

Для понимания специфики модернизационных процессов и определения их отличий от прочих типов общественных трансформаций необходимо рассматривать модернизационные процессы как систему социальной деятельности, содержанием которой является обмен деятельностью между субъектами: трансформирующимся обществом (субъектом) и обществом, по модели которого происходят преобразования (контрсубъектом). Обмен деятельностью постоянно изменяет субъектов, а тем самым и систему в целом, являясь источником ее постоянного обновления (Фофанов 1981: 148–149), т. е. источником для саморазвития системы.

Для системы модернизационных преобразований, в качестве ведущей социальной деятельности можно рассматривать процесс формирования идентичности (идентификации), определяемой как процесс соотнесения субъекта с чем-либо в связности и непрерывности собственной изменчивости (Новая философская энциклопедия 2001: 79).

Таким образом, модернизационные преобразования предполагают наличие идентификации трансформирующегося общества с обществом источником трансформаций. В случае модернизационных преобразований идентичность социума будет носить комплексный характер, т. к. на каждом этапе будут устанавливаться специфические формы соотношения идентификаций по различным основаниям.

Содержанием данных процессов (формирования идентичности) является обмен деятельностью, выражаемый в осуществлении заимствований. Заимствуются технологии, институты, а также языковые средства для обозначения отсутствовавших ранее феноменов и отношений. Таким образом, языковые заимствования, являясь внутренним опосредованием деятельности, интересны как способ формирования идентичности с социумом, по модели которого происходят трансформации.

При заимствовании слов из европейских языков в китайский переводчики сталкивались с рядом технических трудностей: отсутствие соответствующих звуков, преимущественное использование биномов (двусложных слов) в китайском языке, и, наконец, наличие иероглифической письменности, где значимы не слова, а слоги (иероглифы).

Проведенное исследование показало, что в разное время при заимствовании различных категорий использовались различные принципы фиксации нового слова в языке в независимости от языка-реципиента и особенностей китайского языка. В различное время лексические заимствования из иностранных языков в китайский последовательно принимали вид практической транскрипции, семантического заимствования, частичного/полного калькирования. Ниже предлагается последовательное рассмотрение каждого из типов языковых заимствований.

После подписания 26 августа 1842 г. Нанкинского мирного договора, зафиксировавшего результаты первой «опиумной войны» и установившего новые международно-правовые основы отношений между Китаем и Западом, определившие включение страны в европейский контекст, перед Китаем встал вопрос об интеграции в новую структуру мировых отношений, выразившийся, в том числе, в принятии модернизационной модели. В связи с этим, в системе Китай—Запад происходил обмен деятельностью, выражающийся в организации новых форм производства, использовании иностранных специалистов. Данным явлениям сопутствует появление новых терминов, носящих преимущественно вид практической транскрипции.

Данный вид заимствований в китайском языке представлен чрезвычайно слабо. Малочисленность такого рода заимствований исследователи склонны объяснять, прежде всего, фонетической структурой китайского языка. Так И. М. Ошанин, говоря о новейших понятиях, вошедших в китайский язык, отмечает, что китайскому языку пришлось передавать их «собственными средствами, т. к. транскрибировать не позволяет фонетическая структура китайского языка» (Ошанин 1949: 267). Этой же позиции придерживается М. В. Софронов, говоря о том, что «различия слоговой структуры китайского и европейских языков не позволяло заимствование иностранных слов без их существенного искажения» (Софронов 1979: 79).

Тем не менее, сводить объяснение данного явления исключительно к фонетической структуре языка недостаточно. Существует иная точка зрения, согласно которой, если в европейских языках звуковая оболочка носит мотивационный характер, т. е. является не произвольным сочетанием гласных и согласных, а звуковым комплексом, воздействующим на носителя, вызывая определенные представления, то, попадая в китайский язык, данный комплекс теряет свою внутреннюю форму, становясь сочетанием фонем, не вызывающим представлений, соответствующих понятию. Таким образом, создается условный знак для обозначения нового понятия, и даже значительные изменения фонетической структуры заимствованного слова не оказывают влияния на его понимание (Кленин 1999: 96). Китайский лингвист Пэн Чуань в связи с этим писал, что «переводные термины создаются для народа нашей страны, они не предназначаются для того, чтобы иностранцы слушали их в произношении китайца, поэтому совсем ни к чему строго придерживаться фонетических форм иностранного языка» (Пэн Чуань 1953: 18). Китайские ученые объясняют незначительный удельный вес звуковых заимствований тем, что Тао Кунь, известный специалист в области стандартизации научно-технической терминологии, указал как «четыре причины обусловившие неудачу попытки заимствовать иноязычные химические термины с сохранением их фонетической структуры»: отсутствие системности, отсутствие внутренней мотивировки, трудность произнесения, отклонение от словообразовательных норм китайского языка (Тао Кунь 1952: 40).

И все же, большинство исследователей первоосновой невосприимчивости китайского языка к звуковым заимствованиям считают его слоговой характер, наличие у каждого слога определенных значений, которые закрепляются в письме соответствующими иероглифами. Иначе говоря, для китайца каждый слог, обозначенный тем или иным иероглифом, – не только фонетическая, но и минимальная семантико-морфологическая единица. Именно поэтому иероглиф не может служить средством фонетической записи в отвлечении от закрепленного за ним значения.