Чтение онлайн

Если бы мы в России смогли сформировать во всех от велика до мала миродеяние созидателя, все наши проблемы были бы решены. Для этого нам надо встать на Путь созидания. Я думаю, это наш последний шанс.

1. Поляков О. Л. Созидание как общечеловеческая и национальная идея // Проблемы информационной цивилизации: Международный ежегодник. Вып 3. – СПб., 2007. – С. 186.

В последние десятилетия прошлого века в средствах массовой информации все чаще стало употребляться словосочетание «исламизация Европы», причем едва ли не все авторы употребляли и продолжают употреблять его в негативном значении – как «экспансия, насильственное наступление ислама», то есть как некую угрозу, вплоть до терроризма. Попробуем обратиться к пониманию сути этого процесса: действительно ли численный рост последователей ислама в западноевропейских странах следует считать исламизацией? При внимательном изучении данного вопроса оказалось, что на сегодняшний день не существует отдельного исследования, посвященного этой проблеме. С одной стороны, такая ситуация объясняется тем обстоятельством, что этот термин, использовавшийся ранее (примерно до начала 80-х годов XX века) лишь в узком кругу востоковедов, сегодня широко применяется повсеместно. С другой стороны, наполнение этого слова различным смыслом вполне естественно, поскольку оно относится к идеологемам. Соответственно, каждый автор, говоря об исламизации Европы, понимает это явление по-своему.

В отечественном и зарубежном востоковедении под исламизацией всегда было принято понимать принятие ислама населением захваченных мусульманами (арабами или турками) стран, т. е. обращение населения в ислам (добровольное или принудительное). Исламизация в востоковедении обычно рассматривалась как процесс аналогичный христианизации населения. Именно в таком смысле используют этот термин известные отечественные востоковеды И. П. Петрушевский (Петрушевский 2007: 36–68), О. Г. Большаков (Большаков 1993: 199), С. М. Прозоров (Прозоров 2004: 377), И. М. Фильштинский (Фильштинский 1985: 6–8), А. Б. Халидов (Халидов 1985: 66) и другие, а также зарубежные Х. А. Гибб (Gibb 1962: 148), Р. К. Хитти (Hitti 1946: 89), А. Массэ (Массэ 1963: 39), Г. Э. фон Грюнебаум (Грюнебаум 1986: 52–55), Т. Арнольд (Arnold 1935) и Дж. Эдисон (Addison 1942). С 70-х гг. прошлого века в связи с обострением международных политических процессов этот термин стал все чаще употребляться несколько в ином смысле: как процесс усиления влияния ислама на государственную политику и различные стороны общественной жизни мусульманских стран, избравших ранее светский путь развития государственности. Последнее значение, безусловно, имеет ярко выраженную политическую окраску. С таким смысловым значением употребляют этот термин ученые, исследующие современные социально-политические процессы в странах Ближнего и Среднего Востока, например, отечественные востоковеды Н. Н. Дьяков (Дьяков 1994: 46), В. Е. Донцов (Донцов 1997: 67), Р. Г. Ланда (Ланда 2005: 96) и зарубежные Бернард Льюис, Удо Штайнбах, Петер Хайне, Оливье Руа, Жиль Кепель (Кепель 2004: 47–65).

Анализ значений слова «исламизация», содержащийся в наиболее известных западных национальных толковых словарях и энциклопедиях, показал, что об исламизации как современном социально-политическом феномене в Европе заговорили только в конце 50-х годов прошлого века сначала во Франции, где исторически раньше всего сложилась самая крупная мусульманская диаспора, затем в 60–70-е годы в Германии, а потом уже и в других европейских странах. Нельзя не учитывать и тот факт, что именно во Франции и Германии сложились первые научные школы исламоведения, что, конечно же, сказалось при составлении справочных изданий. Важно также отметить, что везде на первом месте стоит первоначальное значение «исламизации» – «принятие ислама», «обращение в ислам».

Отечественные словари-справочники показывают, что слова «исламизация» и «исламизировать» вышли за пределы востоковедной науки и стали широко употребительными в русском языке лишь в начале 80-х годов XX века (Новое в русской лексике 1995). Наиболее авторитетные словари под редакцией Е. А. Левашова и Г. Н. Скляревской указывают, что «исламизация» означает «внедрение ислама в быт, в политическую, общественную и культурную жизнь» (Новые слова и значения 1997) или «распространение ислама, усиление его влияния» (Толковый словарь 1998). Очевидно, что в России слово «исламизация» как политический термин получило широкое распространение в 80-е годы прошлого века в связи с обострением ситуации на Ближнем и Среднем Востоке. Ни один отечественный словарь-справочник не упоминает другого, более раннего значения слова «исламизация» – «принятие ислама», «переход и ислам».

Теперь рассмотрим детальнее, опираясь на фундаментальные труды известных ученых, как происходила исламизация завоеванных народов в Средние века, выявим основные черты этого процесса и сравним с тем, что происходит сегодня в западноевропейских странах. Прежде всего, обратимся к исследованиям отечественных востоковедов. Одним из первых российских исследователей, обратившим внимание на социально-политический аспект ислама, был В. В. Бартольд (1860–1930). Отмечая гигантскую сложность изучения самой проблемы, В. В. Бартольд обращает внимание на ее комплексный характер и выделяет следующие стадии исламизации: завоевание территории и включение ее в состав мусульманского государства; иммиграция арабов в завоеванные территории, которая выражалась в устройстве военных лагерей. «Лагери быстро становились центрами городской жизни, местами, где по преимуществу вырабатывался тип общемусульманской культуры» (Бартольд 2002: 233–234). За «арабом-завоевателем» следовал «араб-горожанин», который и был главным проводником ислама и мусульманской культуры. Арабы в VII–VIII вв. покорили большое число народов, которые были в культурном отношении намного выше самих завоевателей. Однако они не растворились среди покоренных народов как германские племена в Европе и монгольские в Азии, а наоборот, подчинили своему этническому влиянию население Междуречья, Египта и Северной Африки. В. В. Бартольд с самого начала подметил политическую особенность ислама, который «первоначально требовал для себя только места наряду с еврейством и христианством; в конце жизни Мухаммеда он уже предъявлял притязание на мировое господство, но более как государство, чем как религия» (Бартольд 2002: 219). Ученый также делает важный вывод о том, что со временем ислам выполнит «основное требование, предъявляемое современным культурным прогрессом ко всякой религии: быть только религией, без притязания подчинить себе всю государственную и общественную жизнь» (Бартольд 2002: 137). Последний тезис как нельзя более точно передает сущностную характеристику исламизации как конечного результата – создание исламского государства и подчинение общества исламским нормам.

В числе первых исламизированных арабами стран был Иран. Исламизация этого государства обстоятельно показана в замечательной монографии И. П. Петрушевского. Иран был завоеван и включен в состав арабского халифата. Сразу же началась миграция арабов целыми племенами в Иран, и в стране появилось много арабов – землевладельцев. Вместе с исламом среди персов распространился арабский язык, арабский алфавит, вытеснивший прежний пехлевийский, и мусульманская система образования. «Иранская культура не погибла; мало того, она оказала влияние на самих арабов» (Петрушевский 2007: 40–41). Подобным же образом происходила исламизация средневековой Испании.

Наиболее обстоятельно и масштабно изобразил процесс исламизации завоеванных арабами народов О. Г. Большаков в своем фундаментальном труде «История халифата». Ученый также отмечает важную роль укрепленных военных лагерей в завоеванных территориях, становившихся центрами распространения новой религии и культуры. Кроме того, «создание новых военных баз на крайнем Западе и Востоке избавляло арабов от необходимости тратить лишнее время и утомлять войска дальними переходами до зоны военных действий» (Большаков 1998: 160). Исламизация протекала постепенно; обращение в ислам неарабов происходило в основном добровольно. Тот, кто отказывался принимать ислам, платил налог, который был относительно невысок. Оригинальные источники свидетельствуют, что на рубеже VII–VIII вв. в халифате проживали представители разных конфессий, многие из которых работали в государственном аппарате, достигая самых высоких должностей. «Атмосфера веротерпимости, которую питало сохранявшееся убеждение, что каждому народу посылается свой пророк с подобающим ему вероучением, в сочетании с умеренной налоговой политикой не принуждала христиан и иудеев к массовому переходу в ислам» (Большаков 1998: 177). Первыми новообращенными были рабы, получавшие свободу вместе с новой религией. Близкое общение со своими хозяевами-мусульманами помогало усвоению арабского языка и мусульманской культуры. Постепенно ислам принимали и другие слои населения. Аналогично описывают процесс исламизации западные ученые Густав фон Грюнебаум (Грюнебаум 1986: 52–55), Анри Массэ (Массэ 1963: 52–53) и Бернард Льюис (Lewis 1966: 58–60; Lewis 1964, 1994). Перечисление всех работ займет слишком много места, поэтому позволю себе сделать ссылку на «Историю халифата», где содержится подробный обзор литературы по этому вопросу (Большаков 1989: 3–6). Отмечу лишь, что все исследователи как отечественные, так и зарубежные едины в описании и анализе процесса исламизации.

Среди работ по истории ислама особняком стоит книга под названием «Обращение в Ислам» (Conversion to Islam 1979), в которой представлены доклады и сообщения, сделанные на семинаре, проходившем в Школе восточных и африканских исследований при Лондонском университете в 1972–1973 годах. Это коллективная (и на сегодняшний день единственная) попытка ученых разных стран, специализирующихся в разных областях востоковедения, по возможности подробно изложить и осмыслить феномен принятия ислама разными народами в Средние века. Один из авторов Нехемия Левтцион обращает внимание на то, что «изучение исламской экспансии требует приложения совместных усилий ученых-специалистов по материальной культуре, лингвистике, истории и культуре исламских регионов. Эта книга – продукт таких усилий» (Levtzion 1979: 1). Далее автор отмечает, что в изучении ислама осталось еще много белых пятен, и исламизация – одно из них. Хотя исламизация продолжалась несколько веков, в отдельных странах она так и не была завершена. В Сирии, Иордании, Палестине и Египте сохранились иудейские и христианские меньшинства; в Ливане большинство населения – христиане; в Индии большинство населения продолжает исповедовать индуизм. Эти факты в совокупности со свидетельствами, сохранившимися в оригинальных источниках, говорят о ненасильственном распространении ислама. Следовательно, военные завоевания сами по себе совсем не обязательно вынуждали местное население принимать ислам. Результатом завоеваний стали культурные и этнические изменения (арабизация и тюркизация), которые были не менее важны, и может быть, более заметны, чем процесс религиозных изменений (исламизация).

Поначалу контакты завоевателей и местного населения были ограничены, и стимула для обращения в ислам у коренного населения не было. Арабы жили изолированно от местного населения, в военных городках. Такими укрепленными городками были Куфа и Басра в Ираке, Фустат в Египте. Коренные изменения произошли, когда Куфа, Басра и другие города стали крупными административными и торговыми центрами. Местное население стало мигрировать туда в поисках заработков. Таким образом, «военные городки из центров арабской сегрегации стали центрами аккультурации, в которых туземное население восприняло арабский язык и приняло ислам» (Blach`ere 1957: 254–255). В Магрибе исламизация местного населения с самого начала приняла особое направление. Там арабская армия подбиралась в основном из местного населения. Ее основу составляли берберы. Арабы-мусульмане обучали наемников-берберов исламскому образу жизни и ритуалу, что входило в их обязательную военную подготовку. Главный вывод, к которому приходят авторы статей, содержащихся в сборнике, заключается в том, что исламизация очень сложный социальный процесс, длившийся на протяжении нескольких веков. Дать четкое однозначное определение этому процессу пока не представляется возможным.

Итак, подведем итоги. Основываясь на приведенных выше исследованиях об исламизации как процессе и результате, можно сделать общий вывод о том, что исламизация есть чрезвычайно сложный и длительный социальный процесс, результатом которого являются разнообразные изменения в обществе. Эти изменения носят характер:

– религиозный (отказ от своей религии и принятие ислама как религиозно-идеологической системы);

– демографический (миграция, расселение, смешение народов);

– языковой (принятие иного языка либо включение многих слов, имеющих религиозное содержание, из арабского, персидского или турецкого);