Чтение онлайн

В то же время новые элементы возникают и на противоположном полюсе школьного фольклора. Это происходит в такой важной и серьезной его области, как «страшные рассказы». Они издавна пользуются большой популярностью среди школьников: «разговор о чудесном и о привидениях был одним из самых любимых, – вспоминала воспитанница Патриотического института. – Мастерицы рассказывать говорили с необыкновенным увлечением, меняли голоса, вытаращивали глаза, в самых поразительных местах хватали за руки слушательниц, которые с визгом разбегались в разные стороны, но, поуспокоясь немного, трусихи возвращались на покинутые места и с жадностью дослушивали страшный рассказ» 400 . Есть все основания полагать, что долгое время «страшные рассказы» состояли из пересказов взрослых быличек и бывальщин, пока не появились тексты, которые представляют собой их особую, «детскую» разновидность, названную исследователями «страшилкой». Основным сюжетом «страшилки» является история о том, как дети становятся жертвами не только ведьм и колдунов, но и некой вредоносной силы, которая исходит из определенного места или действует посредством различных вещей или отдельных органов и частей тела. От быличек и бывальщин «страшилка» отличается еще и неразрывной связью с пародийными текстами, «антистрашилками», что создает определенный комплекс текстов, предназначенный для борьбы с детскими страхами и их преодоления. В новейших исследованиях этот комплекс рассматривается как мифологический 401 .

Обновляются и явно более мифологические по своей сути представления наших школьников о сверхъестественном. Они уже давно могут отличаться от традиционной демонологии. А. О. Смирнова-Россет вспоминала, как воспитанницы Екатерининского института верили в особые сверхъестественные существа:

Хотя вера в «понимашек» имела весьма локальный и временный характер (выветрившись в последующих поколениях воспитанниц Екатерининского института), она свидетельствует о мифотворческом потенциале школьной культуры, который столь ярко проявился в современных представлениях о Пиковой даме. Это уже не просто демонический образ, порожденный детской фантазией, но самое настоящее мифологическое существо, общение с которым осуществляется в особой, ритуальной обстановке его «вызывания». Вокруг Пиковой дамы образуется своя собственная, «детская» мифология, которая распространяется по всей стране и с 70-х годов становится характерным явлением школьного быта и фольклора.

«Вызывание» является ядром магической практики современных школьников. «Вызывают» не только Пиковую даму. Есть еще целый ряд сверхъестественных благодетелей: среди них фигурируют как более или менее понятные Гном, Баба-Яга и Золотая рыбка, так и таинственная Фенька, маленькая девочка с растрепанными волосами. Эту Феньку привлекают любимыми ею гвoздиками и прочими железками в надежде на то, что она поможет помириться с друзьями или родителями. Однако не все «вызываемые» существа помогают, некоторые из них лишь отвечают на вопросы. Любопытно, что героем детских спиритических сеансов в девяностые годы стал даже «дедушка Ленин», как принято обращаться к нему в вопросах и «заклинаниях». Он весьма сведущ и прозорлив, но опасен – может задушить, когда зол. Вместе с тем «вызывания» часто устраиваются вовсе не ради каких-то благ или сведений, а чтобы просто поразить окружающих магическим искусством и продемонстрировать свое превосходство над ними. В студенческие годы от всей школьной магии остается разве что вера в магические действия, способствующие успешной сдаче экзаменов: от давно известного подкладывания пятака под пятку – до манипуляций с зачетной книжкой, в которую современный студент перед экзаменом «ловит» и из которой на самом экзамене «выпускает» чудодейственную «Халяву».

Возникновение и развитие школьного образования приводит к серьезным изменениям в жизни подрастающих поколений. Это отражается и на их фольклоре: появляются новые тексты, новые жанры и даже целые новые области фольклорного творчества. Образуется новый, школьный фольклор, в котором традиционный детский фольклор играет все менее и менее значительную роль. Он разнообразен и динамичен не только потому, что существует среди растущих и развивающихся людей, но и под влиянием своего культурного контекста, в связи с которым возникает и исчезает не только интерес к каким-либо текстам, но и сама потребность в них. Особо активной жизнью школьный фольклор живет в наиболее острых и напряженных точках школьной культуры, где она соприкасается и контактирует с внешним миром: будь то мир таинственного и сверхъестественного или же взрослый мир, к которому приобщается и с которым конфликтует учащаяся молодежь. Именно здесь, в этих «горячих» точках, и проявляется ее творческий потенциал, благодаря которому к 80-м годам нашего века сформировался столь яркий и своеобразный феномен современной культуры, каким предстает школьный фольклор.

Интерес к фольклору русских школьников возникает в 20-е годы нашего века 403 . Однако он быстро заглох: обстоятельства не способствовали собиранию, препятствовали изучению и делали невозможной публикацию школьного фольклора. Лишь в самое последнее время начали появляться не только статьи и небольшие публикации школьного фольклора, но и целые сборники посвященных ему материалов. Открывает ряд этих сборников вышедший в 1992 году в Таллинне «Школьный быт и фольклор» 404 . Он мало кому знаком, кроме специалистов, ввиду мизерности своего тиража. А между тем «Школьный быт и фольклор» все еще является самым большим и разнообразным по составу собранием школьного фольклора.

В основу настоящего сборника легли материалы «Школьного быта и фольклора»: перепечатываются работы, посвященные школьному фольклору 405 . Они дополняются несколькими работами, в которых поднимаются новые пласты школьного фольклора. В результате получился еще более полный и представительный сборник современного русского школьного фольклора. Вместе с тем и он не охватывает всего многообразия русского школьного фольклора. Очевидно, что потребуется еще не один такой сборник, чтобы показать школьный фольклор в исчерпывающем виде. Восполнить хотя бы некоторые из существующих в нашем сборнике пробелов помогут работы выдающегося исследователя русского детского фольклора Георгия Семеновича Виноградова (1886–1945) 406 .

Впрочем, это не единственная и даже не главная причина, почему мы перепечатываем статьи Г. С. Виноградова, которые в значительной степени основываются на материалах, собранных им среди школьников. Его работы – классика отечественной фольклористики. Опубликованные в труднодоступных для многих изданиях, они должны быть под рукой у всех, кто занимается или просто интересуется русским фольклором.

При определении анекдота обычно подчеркивают его комический характер. Лишь исследователь литературного анекдота начала XIX века придерживается иного мнения, считая, что существуют и серьезные анекдоты 407 . Это справедливо для литературного жанра, но не для фольклорных видов анекдота, которые были и остаются сугубо комическими, о чем знают даже маленькие дети: «в их представлении анекдот – это смешная история, „смешной рассказик“» 408 .

А между тем ходячее определение эпической природы анекдота, которое сводит его к малой форме рассказа, вызывает серьезные сомнения. Основную массу современных анекдотов составляют вовсе не «сюжетные» (точнее, повествовательные) тексты, а драматизированные, которые зачастую представляют собой элементарную сценку, реже – диалог, а иногда и одну лишь реплику (ср.: «Вовочка! Не ешь яблоко! И вообще – уйди с помойки!»). Эти виды анекдотов столь отличны друг от друга, что Г. Л. Пермяков вообще рассматривал их как два разных жанра 409 . Однако для современного человека родовая принадлежность анекдота несущественна. Если в старинных юмористических сборниках «игра в вопросы и ответы» выделялась в самостоятельный раздел 410 , то восходящие к ней анекдоты об «Армянском радио» считаются такими же анекдотами, как и все остальные. Определение «короткий рассказ» следует заменить на «короткий текст».

Анекдот узнают по особенности его строения: он должен обладать неожиданной концовкой, которая и вызывает смех у слушателей. Именно в «неожиданной остроумной концовке» видят главный признак анекдота не только исследователи, но и его носители. Об этом свидетельствует, например, довольно частое наименование известных «стишков» про «маленького мальчика», которые тоже строятся по принципу неожиданной концовки, «садистскими анекдотами».

Однако неожиданная концовка свойственна не всем фольклорным анекдотам. Она не обязательна для традиционного народного анекдота. «Анекдотами» один из первых исследователей русских народных анекдотов А. П. Пельтцер назвал просто «короткие рассказы», которые «отличаются преимущественно юмористическим, забавным характером» 411 . Это подтверждается и текстами, которые обозначены как «анекдоты» в наших «Указателях» сказочных сюжетов: далеко не всегда они имеют неожиданную концовку. Хотя в тематическом плане современные анекдоты и близки народным 412 , акцент в народных анекдотах делается не на создании, а на изображении необычного события. Анализируя эти события как «абсурдные парадоксы», Е. М. Мелетинский 413 считает, что «именно они, а не просто шутливость и остроумный финал определяют <…> форму» народных анекдотов.

Анекдоты этого типа восходят к ранней стадии развития анекдотического жанра, тогда как анекдоты с неожиданной концовкой возникают в более позднее время и в иной культурной обстановке. Они связаны с традицией «остроумных изречений», поражавших своей необычностью и новизной мысли и потому пользовавшихся особой популярностью в городском фольклоре. Отсюда, из городского фольклора, и происходят «бытовые анекдоты», к которым принадлежат и наши современные анекдоты.

Анекдоты о сумасшедших, например, рассказывал своим детям еще Л. Н. Толстой 414 . Один из этих анекдотов до сих пор пользуется популярностью: