Чтение онлайн

Образование сердца – образование под знаком смысла жизни. Нельзя не согласиться с первым президентом Римского клуба А. Печчеи [209] и с Э. Ласло [210] , что без совершенствования человеческих качеств решение всех без исключения глобальных проблем невозможно. Но не утопично ли говорить об избавлении от эгоцентризма, прагматизма и страсти к сверхвысоким прибылям типичных представителей мира бизнеса? Разве, что-то изменилось в человеке после строчек из Фауста Гёте: «Война, торговля и пиратство – три вида сущности одной»… Не утопично ли в мире насилия и террора говорить о воспитании толерантности и коммуникативности, честности и добросердечия, достоинства и чести, долга и мужества? Но что есть утопия? Не удивительно ли что нет ничего долговечнее утопических идей? Так «…не стоит и смотреть на карту, раз на ней не обозначена Утопия, ибо это та страна, на берега которой всегда высаживается человечество. А высадившись, оно начинает осматриваться по сторонам и, увидя лучшую страну, снова поднимает паруса»(Оскар Уайльд. «Душа человека при социализме»).

Для познающего субъекта познание ограничено его собственным временем. Время – запрет вечности на совершенство. «Человек никогда не дан в полноте своего существа» [211] … Однако, если следовать принципу непрерывности, то можно утверждать: прошлое и будущее сообитают друг с другом. Но, не является ли тогда заблуждением приписывать прошлому времени пассивность? Разве память не требовательна? Разве она не взывает?.. Связуя времена, гуманизация естественнонаучного знания формирует у молодого ученого эмоциональный интеллект, обладающий разумом в огранке высоких переживаний и чувством в поиске истины, переходящим в страсть. Феномен культурной памяти говорит: Мышление обязано припоминанию, как память – сердцу. И мышление по Хайдеггеру есть благодарность [212] и, следовательно, мышление есть ответственность перед былым и грядущим. Мы все в Афинской школе Рафаэля. Мы все в соавторстве с ушедшими и с теми, кто придёт. «Мы – воздухоплаватели ума» (Ф. Ницше), и «если разум чего-то стоит, то лишь на службе у любви» (А. Экзюпери).

В этом контексте мы просто обязаны вспомнить об исторически сложившихся высоких идеалах и гуманистических принципах западноевропейской и российской педагогики с императивом воспитания сердца над образованием ума (Гуго Сен-Викторский, Ян Амос Коменский, Пирогов, Лобачевский, Ушинский, Сухомлинский, Гессен и др.). «Мы смело высказываем убеждение, что влияние нравственное составляет главную задачу воспитания, гораздо более важную, чем развитие ума» (К. Д. Ушинский). Как актуальны на наш взгляд, именно сейчас, и мысли Сухомлинского о культуре желаний применительно к потреблению материальных благ! Однако оппоненты нередко здесь говорят о том, что речь идет скорее о дошкольном или, в крайнем случае, о школьном образовании и воспитании. И с этим можно было бы согласиться, если не вспомнить А. Экзюпери: «Взрослые это те же дети, только они об этом забыли»… Настало время, развивая идеи А. Маслоу, К. Роджерса и Э. Маркаряна [213] , говорить об образовании не только ума, но и сердца – образовании под знаком смысла жизни. Так, не пришло ли и время для составления нравственного кодекса исследователя природы? Не удивительно ли, что моральные принципы для врачей, были заложены еще в клятве Гиппократа? А что же мы, физики, химики, биологи? Не пришла ли нам пора говорить об изменении климата и опустынивании земли, по причине опустынивании наших душ? – Если нет, то вне зависимости от нашего желания нам придется говорить о выпускниках университетов, как о новых «образованных», высокий профессионализм которых, в сочетании с духовным вакуумом и порождает глобальные проблемы нашей цивилизации. Все более трагическое звучание приобретает высказывание Экклезиаста: «Во многом знании много печали»… Быть может, знание причин и наложило обет молчания на пифагорейцев? Как актуальна попытка, хотя бы частично понять: Ну, почему «во многом знании много печали»? – Не потому ли, что, приобретая знание, как собственность, мы превращаем его в разменный товар? Мы забываем, что душа, страдая «клаустрофобией», бежит от тлена. И если мы не понимаем, что «бедность заключается не в уменьшении имущества, а в увеличении ненасытности» (Платон), то мы имеем в обществе потребления духовный суицид. Следуя Фрейду, нельзя, забывать, что человеку присущи, как инстинкт самосохранения (Эрос), так и инстинкт самоуничтожения (Танатос). И если один человек, потеряв смысл своего существования, может покончить с собой, то подобное может случиться и со всем человечеством. Не в этом ли корни глобального духовного кризиса нашей цивилизации?

Почему «во многом знании много печали»? – Не потому ли, что в поиске смысла жизни – испытание временем, а время для души всегда чужое. И мы задумываемся над смыслом жизни, когда перестаем ей радоваться. Мы задумываемся над смыслом жизни, не ранее, чем осознаем ее конечность. Мы задумываемся над смыслом жизни, обретая прошлое, или испытав потери. Наконец, мы задумываемся над смыслом жизни, когда жизнь переходит в зал ожидания…

Черновика нашей жизни не существует. В смысле жизни – очарование тайны. Поэтому скажем весьма осторожно о принципе тождества смысла жизни и смысла творчества. Смысл жизни – в искусстве, или одухотворении, в обретении мудрости, или в смирении разума, в творчестве, или в мужестве неравного поединка со временем. Время – незрячее. Смысл жизни в ее безрассудстве, или в вере, в любви, или в жертвенности, в преодолении отчаяния, или в надежде… Познание освещается под знаком смысла жизни. «Где нет любви, там нет и истины» (Л. Фейербах).

Образование ума и сердца в университетах нового поколения. В условиях острого дефицита времени, отпущенного нашей цивилизации для решения глобальных проблем усилиями всех стран-членов ООН, ЮНЕСКО, международных неправительственных организаций, мы придаём, в этом аспекте, Университетам нового поколения одну из главных ролей. Но, что понимается под Университетом нового поколения? По нашему мнению, это те университеты, которые, занимая достаточно высокий рейтинг, могут демонстрировать не только результаты своей успешной научной деятельности в виде высокотехнологичной продукции, но и будут являться проводниками гуманистических идей, выпуская специалистов с развитым чувством ответственности за результаты научных исследований, с культурой потребностей и нравственно ориентированным общественным поведением. Миссия Университетов нового поколения представляется нам в образовании ума и сердца. Как следствие работы таких университетов, можно ожидать приостановки «утечки мозгов», повышения социального статуса профессорско-преподавательского состава университетов, начала возрождения промышленного потенциала страны, создания благоприятного экономического климата с атмосферой доверия для иностранных инвесторов, повышения жизненного уровня и авторитета страны в глазах мирового сообщества. Что же касается международного уровня, то выпускники таких университетов могут быть востребованы экспертными международными комиссиями по поиску оптимальных решений глобальных проблем человечества. Рисуя такой радужный сценарий, нужно понимать, что для его осуществления, связанным с созданиями Университетов нового поколения от государства, возможно, потребуется финансовая поддержка, которая быть может, сравнимой с оказанной банковской системе страны на раннем этапе развития мирового финансового кризиса. Но разве в этом случае цель не оправдывает средства?

Нам представляются выпускники Университетов нового поколения, как интеллектуальная и духовная элита, не только граждан страны обучения, но и граждан всего мирового сообщества в условиях его глобализации.

Цели и стратегии образования в университетах нового поколения должны определяться на наш взгляд не столько конъюнктурой рынка, сколько духовной высотой представления о смысле жизни, как отдельного человека, так и всего человечества. Только на этом пути реформирования образования можно будет говорить о реальных возможностях самосохранения цивилизации.

Проблема взаимосвязи гуманизма и морали в контексте философско-антропологической мысли

Е. Г. Хилтухина (г. Москва).

Культура как продукт и способ деятельности человека раскрывает потребность в сохранении традиций, которые несут гуманистические основы жизни. И потому, по мнению Э. С. Маркаряна, культура ориентирована не только на производство благ и изменение окружающего мира, а, прежде всего, на самосохранение человеческого рода. Эдуард Саркисович Маркарян, будучи философом-новатором в своём научном творчестве стремится обратить внимание на достижение этой цели посредством перехода от стихийного, сугубо технократического, крайне деструктивного типа развития мировой цивилизации, к качественно иному, осознанно направляемому развитию, гуманистическому преобразованию этой цивилизации [214] . В своей работе «Очерки теории культуры» он пишет: "Духовные ценности, идеалы обладают несомненной технологической природой, т. е. выступают в виде определенных средств, стимулирующих деятельность человека. Не менее очевидна технологическая природа системы ценностей и ее функции регулирования поведения людей" [215] .

Уже с древнейших времён мыслители Востока и Запада пытались найти ответы на проблемы культуры и гуманизма. Так, выдающийся древнеримский философ-просветитель Марк Тулий Цицерон (106-43 до н. э.) в своём сочинении «Тускуланские беседы» первым дал метафорическое понимание слову cultura (имевшему прежде исключительно сельскохозяйственное значение – «возделывать, обрабатывать землю», «пахать»), внеся в него нравственно-этический смысл, основанный уже на рациональном подходе человека к жизни ("cultura animi autem philosophia est"). Гуманистические начала являются исходными положениями в сознательной деятельности любого человека, поскольку человеческое существование предполагает, прежде всего, разумную деятельность, в основе которой лежит творчество самого человека, т. е. культура. Культура раскрывается как развитие самого человека, его духовных, творческих способностей, так и удовлетворение материальных потребностей. По мнению русского учёного В. И. Даля, культура, как обработка, уход и возделывание, есть одновременно образование – умственное и нравственное, которое происходит благодаря разуму. Современные мыслители-гуманисты, отводя разуму достойное для него место, полагают, что гуманизм – это «следование таким человеческим добродетелям, как достоинство, ответственность, порядочность, забота и сострадание». [216] Исследование добродетелей человека в этических системах показало, что эмоционально-волевые добродетели оказались в незначительной степени предпочтительнее интеллектуальных. Среди них – эмоции и воля, которые в достижении целей играют несколько более весомую роль, чем разум. [217] Перечисленные добродетели также относятся к эмоционально-волевым. Соединённые с добрым разумом, они являются главными ценностными ориентирами. Ведь нельзя забывать «золотое правило нравственности»: не делай того, что ты не хочешь, чтоб сделали тебе. Гуманизм выступает против бездушной или мистифицированной коллективности, стадности, потому что в этих общностях гаснет разум и ответственность человека. Человечность же может стать доминантой поведения, если она положена в основание формирования характера и становится компонентой его личности. Думается, что соблюдение именно этого условия может предопределить и все остальные способы взаимоотношения человека с миром и другими людьми. Готовность поступать определённым образом, т. е. человечно Э. Фромм назвал мировоззрением. [218] Именно в мировоззрении человека следует искать ту основу, которая бы послужила человеку опорой для укрепления и развития в нем гуманного начала.

Современный мир представляет закономерный переход биосферы в ноосферу, которые в корне изменили представление о человечестве в целом. В. И. Вернадский переосмыслил содержание этого понятия в контексте развиваемого им учения о биосфере, гуманистической идеологии и роли научной мысли как планетарного явления. Ноосфера, по Вернадскому, – новое эволюционное состояние биосферы, связанное с возникновением и развитием в ней человеческого общества. Биосфера закономерно переходит в ноосферу, поскольку, познавая законы природы и развивая технику, человечество придаёт ей черты новой более высокой организованности. При этом человечество становится мощной силой, сравнимой по своему воздействию на природу с геологическими процессами. В понятии ноосферы подчёркивается необходимость разумной организации взаимодействия общества и природы в противоположность стихийному, хищническому отношению к окружающей среде. Сознательное формирование ноосферы В. И. Вернадский связывал со становлением новой общественно-экономической формации. Зарождаясь на планете, ноосфера обладает тенденцией к постоянному расширению, превращаясь, таким образом, в особый структурный элемент космоса. Поэтому культура, выступает, по мнению В. М. Межуева, как, производство самого человека во всем богатстве и многогранности его общественных связей и отношений, во всей целостности его общественного бытия, что ведёт его к самотворчеству, основанному на гуманистическом понимании мира. Хотя современный мир человека не настроен на гуманистическое отношение друг к другу.

Тем не менее, самим велением времени сегодня особенно остро ставится задача «соединить гуманизм, науку и мораль», и взглянуть на перспективы истории «с точки зрения человечности и универсализма». [219] Этическая культура непосредственно связана с гуманизмом и является практическим применением аксиологии гуманизма, составляя содержательную сердцевину культуры внутреннего мира человека. Анализ гуманистического понимания сущности и природы человека показывает, что человеческая природа ценностно нейтральна. Вместе с тем она обладает всеми необходимыми качествами, чтобы в той или иной степени реализовать гуманный тип поведения и взаимоотношений с людьми.

Гуманизму, говоря словами Ф. Ницше, нужна свобода не от морали, а для морали. В этом современный гуманизм обнаруживает в себе влияние прагматизма. «Мораль – это не каталог мер или свод правил, которым надо следовать так же, как инструкциям или кулинарным рецептам, – пишет Дж. Дьюи, раскрывая значение ситуативной и прагматической этической логики. – Потребность в морали есть потребность в специфических методах исследования и приспособления к ситуации. Речь идет о методах исследования, позволяющих определить локализацию трудностей и зол; о методах приспособления, позволяющих строить планы, которые в качестве рабочих гипотез будут использованы для их разрешения». [220] Иначе, по мнению Пола Куртца, практическая моральная мудрость, признает обязательный характер ответственного поведения. [221] При этом хорошо известно, что по-настоящему ответственным поведение может быть только на основе разума и свободы. В результате гуманистическая этика носит не только дескриптивный характер, но и прескриптивный, то есть включает в себя предписания и нормы поведения, хотя эти нормы предполагают их свободное осознание и понимание. «Среди требований, которые светский гуманизм предъявляет человеку, различают: 1) личностные (экзистенциальные или смысложизненные), 2) нравственные, 3) гражданские или правовые, (4) эстетические, 5) интеллектуальные, 6) экологические», – отмечает В. А. Кувакин. [222] Из принципа объективного морального релятивизма вытекают важнейшие установки гуманизма, такие, как человечность, терпимость «и в психологическом, и в юридическом, и в эпистемологическом смысле»; [223] здравомыслие; мужество; самостоятельность выбора, свобода, признание достоинства личности и её ценности.