Чтение онлайн

— Я родилась человеком, — сквозь зубы сказала Марина и закрыла очередную вкладку русских народных сказок.

Она старалась сохранять спокойствие, как еще в детстве ее учил Карлсон из мультика, но спокойствие испарялось со скоростью света.

Девушка вскочила и пробежалась по комнате. Ее охватила дикая злость на все вокруг и она с трудом сдерживалась, чтобы не зарычать. Ругала себя за то, что отличается от других; других — за то, что они не в силах ей помочь — даже маленькую статью написать в интернете, а ведь там столько всего глупого и бесполезного лежит, и ей ничего не удалось найти.

Девушка несколько раз перепрыгивала через стул, перекатывалась через кровать и отбивала чечетку хвостом. Но сильнее всего она испытывала недовольство и даже какую-то злость по отношению к лису, который представлялся ей причиной всего этого безобразия.

— Почему он ничего не сказал? — вскричала она, забывая, что жрец хотел сообщить ей важные сведения, но она сама отвергла их.

— Что делать? — она снова встала перед зеркалом, теперь уже поворачиваясь боком и рассматривая хвост, — Но все ли видят его?

Провела рукой и даже зажмурилась от удовольствия. Такой теплый и пушистый, приятно потрогать.

Резкий гудок звонка заставил ее вздрогнуть. Она посмотрела на часы и в ужасе бросилась в коридор. Дверной глазок подтвердил подозрение, что за дверью стоит ее родная мама, и у нее тяжелые сумки, которые она принесла с рынка, и нужно открыть дверь.

Как пойманная в клетку лисица, девушка заметалась из стороны в сторону, но звонок огласил небольшую прихожую во второй раз.

— Маме тяжело. Ее нужно впустить, — робко подняла голову совесть.

Из брошенной на тумбочку сумки донеслась знакомая мелодия. Через несколько секунд мама поймет, что ее дома нет, и полезет за ключами. А потом войдет внутрь и когда увидит ее, лиску, будет дико ругаться.

Будет ли мама ругаться из-за ее хвоста или из-за того, что дочь ведет себя непочтительно — Марина не решила. Она дернула ручку вниз и щелкнула замком. Движения вышли на автомате.

Еще одна секунда, и мама войдет внутрь. Она увидит дочь и… Что будет?

Марина закусила губу и интуитивно спрятала хвост за спину. Пусть хотя бы разуется, сумки тяжелые поставит. Нельзя так внезапно огорошивать человека. Девушка снова поднесла левую кисть ко рту и больно прикусила.

Тяжела коричневая дверь распахнулась, и довольная мама вошла в коридор.

— Что это ты? — не укрылась от нее бледность дочери. Клавдия Ивановна бросила сумки и с тревогой подошла ближе, — Что это у тебя?

— Ты точно не беременная? — допытывалась мама, и Марина с досады сжимала руки в кулаки.

Какая же приставучая временами бывает! И хотя вроде как спрашивает, но ничего не хочет слышать в ответ. Вот парадокс.

— Да нет же, — отвечала она.

— А почему бледная? Из-за него? — Клавдия Ивановна все никак не хотела оставить дочку в покое и тормошила ее, крепка держа в объятьях.

Хвост она не заметила. Марина так ловко держала его за спиной, что даже кончик не выглядывал.

— А то у меня был жуткий, жутчайший токсикоз, — взгрустнула от воспоминания мама и отпустила ее руки, — Поэтому я и хочу, чтобы ты родила пораньше. Не повторяла моих ошибок.

— Я итак родилась пораньше, — криво усмехнулась Марина, намекая на то, что родилась в семь месяцев, — Тебе нужно помочь с готовкой? Будет гость.

— Ты пригласила? — у мамы заблестели глаза, — Одного?

В уме она уже прикидывала, как будет задавать потенциальному зятю каверзные вопросы и всячески расхваливать дочь. Самая лучшая стратегия — это нападение, уж она-то знает!

— Ты просила кого-нибудь одного, — с обидой в голосе ответила Марина и высвободилась из маминых объятий, — Переодевайся, я отнесу сумки.

Клавдия Ивановна задумчиво кивнула и сбросила туфли. Гениальные планы по захвату вселенной показались бы детской шалостью по сравнению с тем, как Маринина мама обдумывала положение. Она все уже решила за дочь: если парень будет адекватным и с положением, она не будет ждать у моря погоды. Поможет молодым. А они потом спасибо скажут.

Марина ловко разложила по полкам продукты, то и дело поглядывая на свой хвост. Как бы мама не вошла в неподходящий момент. Хвост держался ровно, как пушистый рыжий столбик, вот только само его наличие вызывало в девушке недовольство.

— Неужели его нельзя убрать? — она выложила последние овощи и захлопнула дверь холодильника.

Пока мама мыла руки, девушка перебежала в свою комнату и вытащила из шкафа еще одну футболку. Нацепила поверх и со спокойной душой вернулась на кухню.

Готовили они долго. Мама вспомнила парочку фирменных рецептов и один взяла из журнала. Марина нарезала фрукты и овощи и, как могла, ассистировала главному шеф-повару. После обеда вернулся довольный папа и, узнав, что к ним в гости придет незнакомый парень, только пожал плечами. По большому счету папе было все равно. Он уважал личное пространство жены и дочери, и не вмешивался в него.

К шести часам стол был готов. Клавдия Ивановна лично сделала Марине укладку и красиво заколола отросшую челку. Девушке пришлось одеть праздничное бежевое платье, и этот момент переодевания стоит ей, наверное, тысячи нервных клеток.

Во-первых, мама хотела удостовериться, что Марина не поправилась, и платье на ней сядет отлично, как на прошлый Новый год. Сколько бы Марина не уговаривала мать, та не хотела пускать дело на самотек. Ей нужно было проконтролировать внешний вид дочери — на кону стоял как минимум брак!

Марина краснела и чуть не плакала, оттягивая момент, когда придется снимать две футболки. Да маму удар хватит! А она очень не хочет, чтобы мамочке было плохо.

Наконец, терпение матери подошло к концу, и она рывком стянула с Марины верхнюю футболку.

— Тебе холодно? — удивилась она. В комнате было душно, и термометр показывал двадцать пять, — Ты заболеваешь?

— Да нет же! — возмутилась Марина и посмотрела назад.

Хвоста на месте не было. Это как громом поразило девушку, и она безвольно подняла руки вверх и позволила снять с себя вторую футболку.

— А ну переодевайся. Быстро, — мама кинула платье, и девушка, держа непослушными пальцами тонкую ткань, чуть не вдела голову в рукав.

— Внимательнее! — одернула Клавдия Ивановна, но девушка рассеяно кивнула: она думала о хвосте, куда он мог деться? Испариться? Но ведь он — пушистый, а не воздушный.

Наконец, платье было одето, марафет наведен, и Марина на несколько минут оказалась предоставлена сама себе. Родители выносили на накрытый стол в большой комнате последние салаты, и Марина подбежала к своему зеркалу.