Чтение онлайн

— Что тебя больше всего тревожит? — аккуратно спросил он, и сам мысленно поморщился: еще не хватало с этим домашними девочками нянчится. Он что, не мужик, что ли? Все что-то из себя там выдумывают, придумывают, обижаются на целый мир разом.

Но Полина молчала, видимо, не собираясь доверять тайны своего сердца ему. Кирилл разозлился.

— Какого черта ты мучишь мать?

— Я — ее не трогаю, пусть перестанет трогать меня, — был невозмутимый ответ.

— Слушай, если я буду стихами разговаривать, и меня в психушку упекут, — постарался нормально объяснить ей парень.

— Я это не контролирую. Оно само.

— Да ладно? — Кирилл едва сдерживался, чтобы не броситься к ней и не встряхнуть за плечи. Вот же, девчонка! Да что она тут из себя жертву-то изображает? — КАК оно само может возникать без твоего участия? Что за дичь?…

— Его ты встретишь этим маем, но знай, он майствует уже, пусть только в образе и в тайне, но постоянно на уме, — вдруг сказала Полина и как-то растеряно добавила: — Говорю же, оно само. Я не понимаю, как…

— Стоп! — Кирилл подошел к ней, — Что значит, само? Пушкин — он, может, и сам, все-таки гений, а ты — явно перенапрягаешь голову, расслабься…Помять тебе плечики?

Он хотел ее приобнять, но Полина внезапно резко сбросила его руки:

— Уйди. Ты не понимаешь. Это все из-за нее…

Он хотел сказать, что ее на самом деле избил мужик, но посчитал это неэтичным. Пусть думает, что хочет, главное, чтобы не переживала ту самую боль и не боялась людей.

— Ты на улицу выходишь?

— Мне нельзя, — грустно сказала Полина, — Я и там начинаю выдавать стихи направо и налево. Особенно, если впервые встречаюсь с человеком.

Кирилл представил, сколько на улице незнакомых людей, и промолчал. Да уж, нелегко девушке. Что же у нее так в голове замкнуло, что она стихами в незнакомцев кидается?!

— Но я хотела бы увидеть ее, — выражение лица девушки изменилось, оно стало как будто более заостренным и хищным, — Спросить пару вопросов.

— Марину?

— Майолару, — поправила его девушка, — Или Май Олу, я не расслышала.

Парню стало не по себе. О чем она вообще?!

— Ты уверена, что не хочешь показаться врачу? Медицина скакнула значительно вперед, и они умеют лечить многие…

— Кирилл! — девушка обхватила его лицо ладонями и потянула на себя, — Ты-то от меня не отворачивайся! Ты хоть мне поверь… Я — нормальная! Нор-маль-ная-я!

— Ага, — часто закивал парень, — Я к тебе еще раз приду, и мы обсудим…

Кажется, он выбрал неправильные слова, потому что ставшее доверчивым и спокойным лицо девушки вдруг сморщилось.

— Они все так говорят, — с отчаянием выкрикнула она, и отпихнула его в сторону, больно оцарапав обгрызанным ногтем, — Все. А ведь у меня было столько подруг, столько друзей! И все обещали прийти потом…

Она подняла голову вверх и завыла, как раненная волчица. Забыв обо всем и полностью предавшись отчаянию. Кириллу стало жутко не по себе, и он ретировался в коридор, даже забыв попрощаться.

В коридоре его никто не ждал, мать Полины готовила что-то на кухне, громко хлопая шкафчиками. Кирилл, злясь на себя за трусость и предрассудки, быстро нацепил куртку, и буквально скатился в лестницы на улицу. Только там он сумел отдышаться и прийти в себя.

Жуткая картина спятившей девушки преследовала его всю дорогу, и он долго не мог оправдать своего позорного побега. Он — мужик, а не кисейная барышня. Как он мог так быстро и не попрощавшись уйти?

У подъезда он выкурил три сигареты, и только после этого смог войти домой. Быстро сбегал в душ и бросил в микроволновку разогреваться покупные полуфабрикаты. Есть не хотелось, он сделал это на автомате.

Пока те готовились, растянулся на кровати, раскидав в стороны руки и ноги. Как же хорошо оказаться дома! Но настроение тут же скатилось вниз, стоило ему только подумать о девушке… Да, отец снова задерживается допоздна, и совсем не с кем обсудить увиденное. А ведь было во всем этом что-то странное, что-то цепляющее. Он еще раз прокрутил в голове их встречу, расстроился, что дело оказалось еще хуже, чем это могло быть, и неожиданно для себя, отключился.

Марина бесновалась. С одной стороны, ей нужно было наказать преступника, а с другой — не потерять дружбу Кирилла. А как это сделать, если у тебя нет весомых доказательств, кроме лисьего чутья?

Девушка выписала на листочек опорные пункты своего обвинения и даже зачитала их громко и выразительно перед зеркалом, будто репетируя речь в суде. Но все равно этого было бы недостаточно, если бы Кирилл запросил конкретные улики, явки и пароли, она бы только ловила губами воздух. То есть вряд ли бы она смогла продемонстрировать губную помаду на рубашке преподавателя или хотя бы снимок этой самой губной помады. Это огорчало ее еще больше.

— Как мне убедить этого упрямца в том, что мужчина заслуживает кары?

Три дня пронеслись со скоростью света: Марина помогала маме по дому и писала рефераты. Клавдия Ивановна смогла договориться в деканате, чтобы пропущенные занятия закрыли письменными работами. Это сильно облегчало Маринину задачу сдать сессию вовремя. О Кирилле она вспоминала периодически, урывками, и каждый раз удивлялась, почему это он ей не звонит. Неужели, проверяет ее? Теперь остался вопрос, чье терпение иссякнет прежде, его или ее?…

А еще все это время ей снился рыжий. Да, она его так и прозвала, когда в очередной раз стукнулась о стену воспоминаний. Не спросить имени, это вообще нормально?! Она уже не помнила своего страха и опасений, и ругала себя всякими словами. Имя — это очень важно! А теперь, она даже во сне не может к нему обратиться. Вот, к примеру, вчера он приснился ей — с очаровательными ушками и таким огромным, пушистым хвостом, что она испустила восхищенный вздох: какой шикарный. Но он был на несколько шагов впереди нее, и она не смогла окликнуть парня. А потом подошла какая-то особенно облезлая рыжая лиса, и она совсем сникла. По пробуждении она чувствовала себя неважно, будто ее окунали в грязь. Постаралась сразу сесть за учебу и отвлечься. Хорошо, что Клавдия Ивановна отслеживала ее состояние, и тут же постаралась отвлечь.

— Давай сходим в театр, — предложила она, — Ты же любишь, а мы так давно не выбирались.

Марине совсем не хотелось выползать из своего убежища, потому что она чувствовала обиду на весь мир: у нее есть на примете преступник, но она не может покарать его по каким-то дурацким людским законам. Поэтому, все, что она сейчас хотела — это свернуться клубочком на кровати и обижено сопеть на весь мир.

Раздражали намеки Кирилла про Полину. Казалось, она сама готова начать с ним встречаться, лишь бы утереть нос сестренке. Но неужели Поля действительно может обратить внимание на такого, как Кирилл?