Чтение онлайн

Гвардеец отказывался верить. Отказывался принимать ситуацию.

— Аще ти сим облегчение будет, ведай: обрёл я тя на краю погибели. Спасти да излечить уже не мощно бяше. И тако едва успел живот твой в теле удержати.

Алексей мотнул головой, тихо выругался.

— А ты забудь словеса сии хульные, — недовольно покачал головой князь. — Речь скверная — то мерзость в устах и мерзость в помыслах.

Гвардеец покосился на тело какого-то солдата, ещё живого, но находящегося без сознания. Впрочем, очевидно, что живым этот бедолага в любом случае не ушёл бы отсюда.

— Да не мысли обо мне зело лихо, отроче, — вздохнул Салтыков. — Яко ты ныне в смятении пребываешь, тако и аз в дни былые обиду принял от доли своей. Все мы есмы слуги государевы. И обои мы достойны быхом награды за подвиги свои, а обретохом казнь лютейшу смерти.

Алексей понял, что в голосе вампира сквозит тоска и боль.

— Впрочем, обращение твоё не по государеву наказу учинилось, отрок. Напротив, желаю я, дабы сокрыл ты себя и естество своё. Во дни мои государь был строг и лют, но разумен. Нынешние же Романовы, став строже и лютее, разума лишились. И хочу я, дабы наследие пращуров моих избавилось от ига их.

Салтыков строго взглянул в глаза бывшего гвардейца. Расстегнул сюртук, натянул широкий ворот рубахи, демонстрируя кожу над сердцем. И ряд магических рун.

— Се суть клеймо, что службу мою государю держит. Мене, верного слугу, ни единожды сумления не подавшего, аки скотину заклеймили. Не на теле моем сие клеймо, но на чести моей, отроче.

Салтыков застегнул кафтан.

— Аще зришь очи Романовых, тож тя изъязвят, яко и мене. Изыди, чадо, и схоронися. Обрящи берлогу и утайся тамо, дондеже время приспеет.

Соколов поморщился.

— Не привык я прятаться.

Ответ вызвал у вампира радостный смех.

— Добро! Гой еси! Крепок богатырь, славен! Но в руках Романовых не слава, а коварство и злоба. Пожди, отрок. Терпеливый ловец ведает, когда притаиться надлежит.

Алексей сглотнул. Все сомнения, все потаённые мысли, не оставлявшие его с самого дня восстания, вновь поднялись, закипели. И его верность, вбитая, казалось бы, в само нутро, треснула, осыпаясь осколками лжи. Верность убийцам, равно убивающих врагов и собственных слуг? Надо быть безумцем, чтобы служить таким повелителям.

— Это бессмысленно. Прятаться от Романовых? Как только они узнают обо мне, как только я покажу свою силу — меня найдут.

Салтыков мягко улыбнулся.

— Зрю азъ, разумъ твой добръ есть и мысли мудрыя раждати гораздъ. Но не ужасайся. Аще и придётся ти хорониться доле, векъ ли, два ли, три ли, съ новою силою твоею время надъ тобою не имати власти. Къ тому же…

Замолчав, князь поднялся и подошёл к окну, окинул взглядом тихую улицу. Слишком тихую для продолжающихся вокруг боёв.

— Кто ведает о тебе и обо мне? Токмо сам цесаревич, тезоименитый твой, Алексий. И сей молодец зело усердствует главою под меч, яко не снести главы.

С этим гвардеец готов был согласиться. Последняя операция, что почти стоила жизни самого Соколову, не отличалась здравомыслием. Теперь и гвардейцу ловушка казалась очевидной, хотя раньше он лишь испытывал некоторое беспокойство. Впрочем, задним умом все сильны.

— Как ты стал таким? — прямо спросил Алексей вампира. — Это влияние какого-то демона?

Салтыков едва не рассмеялся на этот вопрос.

— Беса? Никакоже! Узы силы в теле моём слагают лик особливый. Чиста, праведна сила сия. Токмо дабы прияти ю, треба есть жертва, — князь кивнул на обездвиженного солдата. — Порождений адовых ты не бойся, чадо. А про силу рода моего глаголя, то быль стародавняя есть.

Вампир вернулся на облюбованный диван.

— Пращуры мои землю Русскую берегли ещe со времён Рюрика, перваго из Рюриковичей. Мало нас было супротив ворога, сила потребна. Но в те годы волшба ещё не крепка была, не возносилась над людом. И дабы превозмочь, измышляли способы розные. Сила, что во мне завершение нашла, сотни лет копилась, благо врагов Русская земля вовек не чуждалась. В старину далёкую отцы наши способ обрели, како не по единому узлу силу прибавлять, а сразу каскад готовый ставить. То стало роду нашему силою, проклятием его, а после и интересом Романовых рода.

Князь развёл руками.

— Путь стародавний передачи силы той сгинул в летах. Лишь тот остался, коим я тебя к мощи сей приобщил и роду нашему. Я последний Салтыков рождённый. Аще и есть ныне носящие имя то, самозванцы суть. Ты будешь наследником моим, отроче. Наследником и упованием на волю.

Вампир указал на солдата.

— А ныне испий, отроче. Сила моя в тебе токмо ещё зыждется. Питатися ти подобает праведно и борзо, дабы град сей покинути прежде, нежели навлёк на него царевич лихо.

Российская Империя, окрестности города Саратов

Июнь 1984 года

Куница свернул на обочину и остановил машину. Дорога оказалась забита военной техникой, в основном грузовиками, но хватало и боевых машин. Колонны шли как с юга на север, так и в обратном направлении, практически полностью блокируя движение.

— Куда они? — спросила Вайорика.

— Перебазирование, — ответил Дмитрий. — Войска, разбросанные по колониям, стягивают в метрополию.

— А почему едут в обоих направлениях? — усомнилась ведьма.

— Аэропорт. Туда бойцов доставляют транспортами, пока это ещё возможно, оттуда они на грузовиках едут дальше. Всего скорее, вокруг города разбивают временные лагеря.

Пришлось ждать около получаса, пока пройдёт колонна и движение продолжится. Куница вернул машину на дорогу, двигаясь в общем плотном потоке. Точнее, волочась с черепашьей скоростью, но это неудобство приходилось терпеть.

Взгляд Куницы постоянно сканировал округу, отмечая детали, даже несущественные на первый взгляд. Дмитрий вернулся туда, в навеянное Гамаюном будущее. Осознание войны держало Куницу в постоянном напряжении. Взгляд его, скользнув по заходящему на посадку военно-транспортному самолёту, замер, а затем сосредоточился на транспортнике. Вайорика заметила напряжение Дмитрия и тоже посмотрела на самолёт.

— Куда ты смотришь?

— Транспорт. Летит слишком быстро, по самой верхней планке допустимой скорости посадки. Угол неверный. Магическая защита активирована.

— И что это значит? — спросила ведьма, не слишком разбирающаяся в тонкостях воздухоплавания.

— Может — аварийная посадка. А может… — Куница нахмурился. — Слишком далеко. И магическая защита мешает сканированию.

Самолёт скрылся из виду.

— Садится на Саратов-Южный, — определил Мартен. — Посадка будет минут через пять. Или через минуту, если это брандер.