Чтение онлайн

Прекрасная голая девушка расчёсывается перед зеркалом.

Она бесподобна.

У неё большие сиськи и длинные гладкие ноги.

Рядом с ней лежит журнал «Синьора Красота»…

Мерзотная грязная старуха чешет прыщеватую промежность о близстоящую бетономешалку.

Грибковатыми ногтями она сковыривает с дёсен налипшие остатки пищи – сегодня на помойку завезли целый грузовик тухлятины.

У неё рак мозга.

Сердобольный прохожий, стараясь не приближаться, кидает ей журнал «Синьора Здоровье».

Слоган: «СИНЬОРА. Jedem das Seine [1] ».

Угадайте, какой из этих двух вариантов я по ошибке отправил в рекламное агентство?

Нехорошие подозрения закрались не сразу, а только спустя неделю. Потому что уже должен был позвонить кто-нибудь и сказать – берут меня или не берут, а звонка всё не было. Я залез в почту, проверил исходящие и охренел. Я решил не звонить в агентство, а лично занести туда правильный вариант. У меня было готово пятьдесят отговорок и объяснений – от пьющего брата, на которого прыгнула белая горячка, до жутчайшего компьютерного вируса, поражающего текстовый редактор в его отсутствующий AI.

Мой робкий визит в агентство был отмечен глумливыми улыбками присутствовавших там сотрудников. Молодая девчонка (оказалось, что она главнее пожилого гнуса), сдерживая хохот, приняла мои объяснения и правильную версию ролика. Она пробежала её взглядом за несколько секунд и отрывисто проговорила: «Та, первая, у вас была лучше. Мы возьмём вас на фриланс. Знаете, что это такое?»

Я не знал.

Выяснилось, что отдельных идиотов-копирайтеров, вроде меня, могут не брать в штат, а держать на разовых заказах с разовыми же гонорарами. Если же работа копирайтера раз за разом не принимается заказчиком, но потенциально одобряется агентством, ему платят скромную сумму раз в месяц, чтобы не прекращать сотрудничество.

Меня это устроило самым распрекрасным образом.

И вот сейчас я поехал в агентство, чтобы сдать очередную халтуру. Я рассчитывал проскочить, не потратив два часа в изнуряющих московских пробках. У меня был шанс – только-только миновал полдень. Утренние заторы начали рассасываться, а до вечерних оставалось ещё верных часа четыре. Мои дедушки и бабушки, рассчитывая график своих передвижений по городу (если они вообще этим занимались), пытались учитывать только наличие или отсутствие фашистских бомбардировщиков над Москвой. Мои прапрадеды, возможно, всматривались в небо, пытаясь выяснить – какая будет погода и не встанут ли лошади в грязи, не надо ли будет ночевать в охотничьих избушках, пережидая в лесу грянувшую метель. Я, как, впрочем, и вы, вынужден принимать во внимание только автомобильные пробки. Пробки, и больше ничего. В жуткий мороз и в лютую жару московские пробки стоят одинаково мёртво – и нам, похороненным в них заживо, всё равно, какая на дворе погода. Разогнать эти пробки не под силу даже фашистским бомбардировщикам. Но есть и плюс – ухудшить дорожную ситуацию в столице нашей Р. фашистские бомбардировщики тоже не в состоянии.

Надежда оказалась тщетной – только выехав на Садовое, я тут же нарвался на неимоверный затор. Вероятно, где-то впереди случилась авария. Матерясь и понимая, что опаздываю, я втиснул машину под первый же свободный знак «Остановка запрещена», шуганул уставившегося на меня в упор рыжего шелудивого кота и нырнул в метро.

Среди тех, к кому меня тут же притиснули в вагоне, никто не читал любовных романов, и это меня огорчило. Единственное, что я мог разглядеть, – это рекламную полосу популярной газеты «Московский К.». (Я утомил уже этими идиотскими сокращениями, да? Вы извините. Может, я и псих. Но так я чувствую себя спокойнее.)

Я попытался просмотреть хотя бы часть рекламных объявлений. Но мой взгляд, куда бы он ни был направлен, неизменно утыкался в объявления ясновидящих. Ясновидящие. Етить их мать! Уж точно нет ничего глупее ясновидящих. Потомственных, так сказать, знахарок, мастеров магии, Елизавет Никитичн и магистров Владимиров.

Ясновидящие… Ну вот вы как себе это представляете? Я, например, так… Стал я в один прекрасный день ясновидящим. Током, например, шваркнуло меня. Или наследственная способность взыграла. Я тут, конечно, внутренний взор бы напряг. И увидел бы, как кто-то где-то кошелёк обронил. Как в банке пачечка куда завалилась и никто не видит. Как в казино шарик крутится, увидел бы. И пошёл бы в то казино близлежащее. Опять с внутренним голосом посоветовался бы, всё своё ясновидение напряг бы. Поставил бы скромно: всё, что есть. На число какое-нибудь поставил бы. И подождал бы выигрыша в размере тридцать два к одному.

Да хрен ли мне казино?! Я, будучи ясновидящим, в сберкассу бы зашёл. И к лотерейным билетам бы пристроился. Выбрал бы из них ясновидением своим самые выигрышные. Государственная лотерея, «Спортлото» там всякое – это верный куш! Чего я буду с охраной казино связываться? По морде же ударят меня непременно после третьего выигрыша. А тут всё чинно. Гражданин такой-то, дееспособный, правоспособный, выиграл в государственную лотерею…

– Здравствуйте, Никифор Лукич.

– Здравствуйте, милочка.

– Что ж это вы, опять выиграли, что ли?!

– Опять, стало быть.

– И джекпот?

– И джекпот.

– Ах, Никифор Лукич, какой вы везунчик!

Про себя: «Какие у тебя сиськи огромные. Сейчас я тебя приворожу!»

– Аххха… Ника… Никочка… Я хочу тебя… Лезь ко мне, прямо за перегородку… Сейчас я… аххх… Сейчас в «Коммунальных платежах» закроемся… Никифушка…

Вот как живут истинные ясновидящие! А это что за говно в газетах рекламу размещает? «Приворожу, 100% гарантия. Матушка Пелагея». Так хрен ли тебе в рекламный отдел ходить, Пелечка, жухло моё ненаглядное? Приворожи себе сразу деньги. Так сказать, напрямую.

А сразу за ясновидением в списке ненависти реклама как таковая. Это ж треснуть можно! Ну я, допустим, рекламу могу на ноль помножить. Иногда. Я и сам её делаю иногда, рекламу эту. Вот сейчас в агентство еду как раз.

Реклама это что? Это когда одна часть населения рассказывает другой части населения о том, как живёт третья часть, и призывает жить так же. Притом что этой третьей части не существует.

Ну глянем вокруг. Вот телевизионные ролики возьмём, к примеру. Где вы видели семью, похожую на рекламную? Где непременный папа – миловидный худощавый брюнет с голубыми глазами, где мама – обворожительная блондинка с фигурой, не попорченной родами, и у этих двух сволочей непременно двое детей, причём один непременно мальчик, а другая – наоборот. Я вот решил проверить и вокруг посмотрел. Я не вижу, бляха-муха, ни одного брюнета с голубыми глазами, кроме как на плакатиках, призывающих купить цветные контактные линзы!

А знаете, что забавно? Ролики в стиле «happy family» [2] режиссёров, операторов, монтажёров, звукорежиссёров и сводят больше всего с ума. Они их и сами видеть не могут.

Потому что корпишь целую божью смену, как мудак, над постановочной happy family, а закончив приклеивать их мудацкие улыбки к очередному мудацкому маслу, ты возвращаешься домой, где в трёх небольших комнатках тебя ждут…

1. Тёща.

2. Её мама, которая не ходит и уже ни пса не слышит.

3. Жена (уже родила троих; блондинкой не является; из пищи любит какие-нибудь дешёвые чипсы, сделанные из отходов ветоши, которой протирали ведро из-под раствора для дезактивации изотопов стронция).

4. И дети… Трое. Старшая в свои тринадцать смотрит на тебя козой и не разговаривает. У среднего в его семь развитая близорукость. И самое мелкое одиннадцатимесячное существо, пожирающее девяносто восемь процентов внимания всех дееспособных членов семьи, включая:

– приезжающего иногда дедушку жены, который костыляет от входной двери прямо к столу, заполняя дом своим бухгалтерским социалистическим запахом;