Чтение онлайн

– Но я же ничего не рассказала о методологии, – начала было землянка, но, увидев, как ей строго указывают на дверь с натянуто вежливой улыбкой, втянула голову в плечи и прошла в направлении жеста.

Там её ждали тысячи вопросов и тысячи глаз, но она отыскала только одни, самые важные и, обхватив руками его синюю шею, разрыдалась. Пи растерянно гладил её по голове. Ева иногда прекращала рыдать и поднимала на него свои покрасневшие глаза, шепча одними губами: «я такая самоуверенная девчонка, Пи», а потом захлебывалась новыми рыданиями. Эти десять минут показались для обоих вечностью.

Наконец вышла одна из профессорок.

– Ваша работа противоречит основным принципам мироздания Персеи, коллегия сочла аргументацию недостаточно убедительной, поэтому вы не набрали нужного количества баллов. Мы выдадим вам свидетельство…, – на этих словах Ева развернулась и резко зашагала к выходу.

– Люди так эмоциональны, – хмыкнула профессорка, смерив взглядом Пи.

Тот согласно, хоть и растерянно, кивнул головой и зашагал за исчезнувшей за дверями университета Евой. Он нашёл её неподалеку, на белой лавочке, обращённой к парковой зоне. Девушка сидела, поджав ноги и вперив взгляд в дикий кустарник.

– Не переживай так, – Пи подсел рядом и приобнял её.

– Ничего страшного. Я же всего лишь человек, – пробубнила Ева, не отрывая взгляда, – я всегда могу торговать своими яйцеклетками и копаться в этой коричневой смеси оксидов с хлорой, серой и фтором.

– Прекрати, ты же можешь пересдать, подготовить другую работу.

Горькая ухмылка искривила её лицо:

– Я потратила на эту – несколько лет. Они даже не дали мне договорить! Уверена, они не читали её! Она должна была заставить пересмотреть взгляды и стать прорывом, но…, – Ева осеклась.

– Я помогу тебе написать новую, ты можешь поучиться ещё пару лет….

– Ваша система образования… слепа. Мне не нужна чья-либо помощь. Уходи вообще. Наши пути разошлись сегодня, – девушка злобно посмотрела на него.

– Я надеялся, что мы будем и дальше общаться… Эти итоговые испытания – что они значат вообще? Ева, ты же мне больше, чем друг, ты же, – глаза Пи вмиг потемнели, – Ева, пожалуйста, я хочу быть тебе полезен настолько, насколько смогу. Да и зачем тебе это всё вообще, хочешь – просто переезжай и живи со мной, будешь всем говорить, что самостоятельная. Ева, ну не дано, видимо, землянкам менять историю.

– Свали, а? – отчеканила Ева и почувствовала, как плечу стало легче: персеянин убрал с него свою руку.

Девушка сжимала зубы и пыталась усилием воли сдержать слёзы обиды, а когда обернулась – от Пи остался лишь понурый силуэт. Этой ночью они оба отмечали, один свою победу в весёлой компании, другая – свой провал, в одиночестве тёмной кухни, а утром каждый получил список предложенных вакансий.

Юля озадаченно смотрела на изрядно спьянившуюся девушку. Не то, чтобы это зрелище ей было впервой, но всё-таки удивляло, как за несколько лет из скромного ботаника Ева превратилась в тех, кого на Персее считали несчастными алкоголичками, из тех, что отрицают оба этих факта – и своё несчастье, и алкоголизм. Впрочем, вечерние посиделки с домашним вином Юле нравились, было в них что-то задушевное и отчаянное, и было приятно стать старшей подругой для молодого поколения.

«Наверное, если человек слишком долго грустит, он так срастается со своей печалью, что уже и незаметно», – думала Юля.

– Они не могут включить вино в список запрещённых веществ. Это нечестно! – распалялась Ева, которая сегодня совсем не выглядела несчастной, однако как всегда, продолжала бухтеть и сетовать, – в конце концов оно и на сердце хорошо влияет…

– Ну, дело в том, что персеяне – бессердечные существа, – ответила женщина, хмуро улыбнувшись.

– Вот да, ты не находишь, что мужчины… мужчины бы нас поняли? Представь, рядом с нами сидела бы парочка мужчин – естественно хорошо и аккуратно одетых, с лёгкой щетиной и чтобы непременно были ямочки – на щеках и на подбородке… Один был бы горячий брюнет с жарким манящим взглядом, а другой блондин, интеллигентный и миленький и с робкими чуть наивными голубыми глазами, в которых при поцелуе разгоралась бы, что неожиданно, самая дерзкая дьявольская страсть! И ещё один – с рыжими буйными вихрами и нагловатой улыбкой, такой, чтобы было понятно, что вокруг него – приключения и сумасшествие. Так вот, они курили бы с нами самокрутки, мило ворковали о чём-нибудь, а потом, когда я пойму, что они действительно навеселе, я могла бы выбрать одного, увезти его домой и заняться там с ним дикой страстной любовью, знаешь, такой, чтобы я переживала, не сойду ли я с ума во время соития. И мы бы занимались этим всю ночь, а утром он бы сделал мне кофе. Не думаю, что мужчины умеют делать кофе самостоятельно, но даже если бы он воспользовался кофе-машиной, мне всё равно было бы приятно… Я бы пила кофе и гладила его волосатые мускулистые ножки…

Юля перестала хмуриться и уже откровенно хохотала над юной девушкой.

– Что же потом?

– Ну, потом… не знаю вообще то, что делать с мужчинами потом. Наверное, я бы помогла ему воспользоваться телепортом? – Ева отхлебнула ещё вина.

– А… а, – женщина не могла перестать смеяться и выговорить фразу, – откуда ты всё это взяла?

Повисло молчание, в течение которого обе наблюдали за плещущимся в Евином бокале вином. Девушка помотала немного рукой и, задумчиво глядя уже куда-то сквозь винный фужер, вымолвила:

– Я думаю, эти создания были очень милыми. Эти «мужчины». Смотри, ведь и слово какое приятное, такое сладкое и простое «муж-чи-ны», язык ласкает нёбо… Кому здесь могли бы навредить пятьсот или, скажем, тысяча мужчин? Было бы славно беременеть от них, а не с помощью этих мерзких процедур, было бы славно засыпать, скажем, обнимая их, может они могли бы работать с нами на равных: уверена, если они хорошенько постараются, то могут проникнуть во все сферы нашей жизни. И я думаю, я бы непременно нашла своего. Я бы взяла его в мужья и родила ему маленьких мальчиков.

– Это всё, конечно, чудесно, – выдохнула Юля, – но эти милые, как ты говоришь, создания, работают немного по-другому. «Воркующего» мужчину, скорее всего, не интересуют девушки, пьяный мальчик – плохой любовник, и, если ты думаешь, что они смогли бы робко осваивать новый мир – ты ошибаешься. Это не про них. А с чего ты взяла вообще, что все они – писаные красавцы?

– Если кто-то из них таковым не является, то на Персее есть отличные спортивные залы и замечательные хирурги, – Ева распустила свой рыжий пучок по плечам и начала накручивать локон на пальчик, – Ох, эти мужчины могут быть такими красавцами… Я часто рисую мужские портреты… иногда срисовываю с тех, что есть в сети. Иногда фантазирую сама…

– Но ведь они могут не захотеть идти в спортзал. Вот, например, неужели ты не видела неухоженных или полных женщин?

Ева напрягла память, перебирая в уме всех знакомых и наконец вспомнила женщину – работницу университета Космологии, которая действительно была пышечкой и часто выглядела растрёпанной и сонной, не носила украшений, не делала маникюр… Но при всей её якобы неухоженности она была такой домашней, что казалось, стоит с ней заговорить – она затащит в свои объятия и накормит пирожками.

– Но ведь женщина – идеальна сама по себе, зачем нам что-то делать с собой или своим телом? Мы совершенны, – девушка продолжала накручивать волосы на палец.

– Вот. И они думают точно так же, только про себя, – усмехнулась Юля, – знаешь, это удивительно: ты говоришь, как типичный представитель нового поколения. Это странно, но славно, лучше уж думайте так, чем живите со всеми теми знаниями, которые есть у нас, живших на Земле. Персея – чудная планета, раз на ней можно иметь подобные мысли.